Украшение и наслаждение - Мэдлин Хантер

Кассандра колебалась всего какую-то долю минуты. Если на лице ее и появилось удивление, то по крайней мере это удивление не было очевидным и, уж несомненно, оно не выражало несогласия.

— Очень неудобно везти домой такую кучу монет, — пробормотала Кассандра. — Я понятия не имела, что получу деньги в такой форме, а не в виде банковского счета.

— Если захочешь подождать, мы можем устроить на завтра или на любой другой день выдачу банковского чека. Хотя многие предпочитают получить деньги поскорее.

— Я тоже очень хочу. — Кассандра покопалась в куче монет и извлекла какой-то круглый предмет. — А это что?

— Виконт Эмбери просит отсрочить выплату на несколько дней. Он оставляет это в качестве залога. Как и купленные им драгоценности. Если ты не против, он сам привезет тебе деньги.

Кассандра смотрела на золотое кольцо с красным камнем. Прищурившись, попыталась разобрать надпись на внутренней стороне кольца.

— Слишком много хлопот, — пробормотала она наконец.

— Если ты предпочитаешь другой вариант, я могу принять от него деньги здесь, а до тех пор придержать драгоценности, — предложила Эмма. — Или, если не хочешь ждать… Знаешь, Саутуэйт предложил оплатить покупку немедленно. А потом Эмбери отдаст ему долг.

Кассандра подняла голову и проворчала:

— А это сулит еще больше хлопот. Лучше я оставлю это кольцо в залог. Думаю, оно кое-чего стоит. — Она спрятала кольцо в свой ридикюль и добавила: — Ох, как же мне перевезти такую кучу монет?

— Если ты готова принять плату в такой форме, мы дадим тебе провожатого. Позволь мне переговорить с Обедайей.

Эмма оставила Кассандру и прошла в демонстрационный зал. Как раз в этот момент появился один из ее клиентов.

— Я ожидала вас раньше, — сказала Эмма.

— Мое опоздание вынужденное, — ответил Саутуэйт. Он осмотрелся, чтобы понять, есть ли в зале кто-нибудь еще. — И опять-таки…

Граф обнял Эмму и прижался губами к ее губам.

Она отдалась этому поцелую со всей страстью, и сердце ее наполнилось радостью и болью. И ей тотчас же вспомнилась ночь их празднования и то взаимопонимание, что тогда возникло между ними.

Но они не могли долго оставаться в зале вдвоем. К тому же в любой момент из конторы могла выйти Кассандра. Осторожно, но решительно Эмма отстранилась. И в тот же миг граф пошарил в кармане своего сюртука и, вынув какой-то листок, протянул его Эмме.

— За Рафаэля, — пояснил он.

Затем подошел к стене, чтобы полюбоваться картиной, теперь единственной на ее сером пространстве.

Эмма приняла банковский чек и просмотрела его.

— Но вы не обозначили сумму ваших комиссионных.

— Я думал об этом, но потом решил, что это только все осложнит. Лучше поступать со всеми лотами одинаково. Это избавит нас от ошибок и путаницы.

Она бы предпочла, чтобы он, как многие другие, принес монеты. Иметь дело с банковским чеком — долго и трудоемко. Если только не…

— А можно ли отдать чек Кассандре? Тогда ей не придется возвращаться домой с несколькими мешками монет. Для «Дома Фэрборна» намного удобнее и легче иметь дело с такой формой выплат.

— Не вижу препятствий, — отозвался граф. — В банке знают мой почерк, так что все в порядке.

Они прошли в контору, и Саутуэйт внес в чек изменения. После этого они вместе вернулись в выставочный зал, к картине.

— Хотите, чтобы вам ее доставили? Или чтобы упаковали в коробку? — спросила Эмма.

— В этом нет необходимости. Я сам унесу ее. Картина небольшая, а я приехал в карете.

Граф любовался своим приобретением, а Эмма любовалась им. И в этот момент она уловила краем глаза какое-то движение возле северного окна. То, что она увидела, чуть повернувшись, привело ее в ужас.

Еще один человек, желавший получить плату, стоял на улице, под окном, и подавал ей знаки. Выходит, Глупец все-таки нашел ее. И явился он в самое неподходящее время.

Саутуэйт уже собирался отвернуться от стены — Эмма это заметила. А Глупец по-прежнему стоял у северного окна и махал рукой то в одном, то в другом направлении, затем пожимал плечами, как будто спрашивал, куда ему идти.

Через несколько секунд граф должен был увидеть этого странного субъекта, цели которого были сомнительны; пантомима же, которую он разыгрывал, намекала на близкое знакомство с Эммой.

Обезумев от страха, Эмма заключила Саутуэйта в объятия и страстно поцеловала. Он был удивлен, однако не возражал. А она, обхватив графа рукой за шею, принялась неистово целовать его и в то же время подавала знаки из-за его спины, пытаясь внушить Глупцу, чтобы тот вышел в сад.

Бумаги, которые Эмма держала в руке, упали на пол, но похоже было, что Саутуэйт не замечал ничего, кроме ее жарких поцелуев.

Тут его губы прижались к шее Эммы, и у нее появилась возможность снова взглянуть в северное окно. Оказалось, что нежданный посетитель скрылся. Любовник же, испустив вздох облегчения, пробормотал:

— Идем со мной. Быстрее… Доделаем все остальные дела в другой день.

— Нет-нет, я не смогу… уделить вам должного внимания, если не доделаю все сейчас же, — пролепетала Эмма.

— Я воспринимаю эти слова как обещание, что вы окажете мне «должное внимание» в другое время.

Но Эмма не давала такого обещания, потому что знала: до тех пор, пока она не поговорит с человеком, ожидавшим в саду, у нее не было права и свободы предложить себя Дариусу на любых условиях.

А он по-прежнему обнимал ее, глядя на нее сверху вниз, и она видела в его глазах вопрос. Наконец, поцеловав ее в лоб, граф отстранился и, отступив на шаг, проговорил:

— Вы правы. Вам сначала надо закончить дела, чтобы уж потом…

Тут он заметил бумаги, которые обронила Эмма. Подобрав их, спросил:

— Что это?

— Документы, касающиеся картины Рафаэля, — пояснила Эмма.

Граф сунул их в карман сюртука и направился к стене — взять Рафаэля.

— Если была на свете картина, не нуждающаяся в сопроводительных документах, удостоверяющих ее автора и происхождение, то это она и есть. Не забудьте поблагодарить от моего имени «уважаемого джентльмена», которому она принадлежала.

Как только Саутуэйт ушел, Эмма позвала Обедайю. Тот сразу же вынырнул из хранилища.

— Мне нужно, чтобы вы, Обедайя, сейчас кое-что сделали для меня. Пожалуйста, найдите подходящий мешок и упакуйте в него вот эту кучу монет. А потом принесите мне. После этого вы свободны.

Обедайя не выказал ни малейшего удивления. Он вернулся в хранилище, чтобы поискать мешок. Затем передал потяжелевший мешок хозяйке, и та направилась в северо-западный угол выставочного зала, а оттуда вышла в сад.