Воскресшая любовь - Мэдлин Хантер

Зато фирме «Монтгомери – Таварс» слияние могло бы помочь улучшить дела. Спасти предприятие от неминуемого банкротства. Если Сент-Джону предоставить свободу действий, пираты поостерегутся нападать на их корабли, а чиновники в портах станут намного сговорчивее при оформлении таможенных документов.

Леона поднялась с места, собираясь уходить. Сент-Джон проводил ее до двери.

– Могу я спросить у вас, мистер Сент-Джон, при каких обстоятельствах произошло ваше знакомство с моим отцом? – спросила Леона, когда он открыл дверь, пропуская Леону вперед.

– О, это было очень давно. Я был тогда совсем юным. Совместно с вашим отцом мы провернули одну небольшую торговую операцию.

– Тем не менее отец успел составить о вас четкое мнение. Не могли бы вы поделиться со мной, как вы с ним встретились? Я никогда не встречалась ни с кем, кто знал моего отца так давно, как вы.

Леона остановилась у двери, надеясь, что мистер Сент-Джон удовлетворит ее любопытство.

– Мне кажется, вам стоит ограничиться тем, что вам самой известно о вашем отце.

– Я знала его как человека, который состарился раньше времени. Вся его жизнь была чередой неудач и борьбой за существование.

Сент-Джон посмотрел на Леону изучающе, словно что-то мысленно взвешивал.

– Пожалуй, лучше сказать вам правду. Это может повлиять на решение вашего брата и поможет его убедить. Мне бы не хотелось, чтобы вы подумали, будто я обманул вас.

– Обманули? Не понимаю, о чем вы. Он закрыл дверь и сказал:

– Когда судьба свела меня с вашим отцом, у меня был только один корабль, и я распоряжался им необдуманно. Я не гнушался мелкой контрабандой в азиатские государства, где обычная торговля с другими странами была запрещена законом. Ваш отец приобрел в Индии партию бронзовой посуды и попросил за хорошую плату доставить этот груз на сорок лье к северу от Гуанчжоу.

– Бронзовую посуду? Он заплатил вам за то, чтобы вы тайно провезли бронзовую посуду в Китай?

– Знаю, это звучит нелепо. Это все равно что ехать в Ньюкасл со своим углем. Вот и я недоумевал всю дорогу, пока мы плыли в Китай. Как-то ночью я спустился в трюм, открыл ящик и стал разглядывать посуду. Оказалось, что вся посуда заполнена опиумом.

Услышав это, Леона так и застыла на месте.

– Не может быть. Я вам не верю, – пробормотала она.

– Хотите – верьте, хотите – нет, но все было именно так. Я не собирался заниматься контрабандой опиума и высыпал содержимое посуды за борт, в открытое море, мисс Монтгомери. Я доставил пустую бронзовую посуду в порт назначения, как обещал, и все. С тех пор я ни разу не имел дела с вашим отцом.

На Гросвенор-сквер стоял человек на часах. Кристиан еще издали заметил плечистую фигуру Тун Вэя.

Его трудно было не заметить. Он стоял неподвижно, будто статуя. Каменное изваяние в шелковом темно-синем халате. С бесстрастным выражением лица.

Когда конюх собрался увести лошадь Кристиана, неподвижная фигура ожила. Тун Вэй повернулся к Кристиану и одно мгновение смотрел на него не мигая, словно гипнотизировал взглядом.

– Вам пора ехать к ней, – сказал китаец. – Полагаю, она согласится с вами поговорить.

Кристиан протянул конюху поводья.

– Уверен, Леона не станет со мной говорить. К тому же я не знаю, что ей сказать, чтобы она перестала на меня сердиться.

– Она не сердится. Если вы сейчас пойдете к ней, ей сразу станет легче. Я опасаюсь за ее здоровье. – Тун Вэй покачал головой. – Последнее время она сама не своя. Идите же к ней. Она согласится с вами поговорить, уверяю вас.

С этими словами Тун Вэй удалился, а Кристиан, войдя в дом, спросил у лакея, протягивая ему перчатки:

– Китаец долго ждал меня на улице?

– Два дня стоял как истукан, милорд. Не сходя с места. Заступил на свой пост вчера рано утром. Леди Уоллингфорд приказала нам его увести, но он притворился, что ни слова не понимает по-английски. Лорд Эллиот, который заходил после полудня, посоветовал оставить китайца в покое. Пусть, мол, стоит на часах у дома, если ему это нравится.

– Мудрое решение. – Кристиан не хотел, чтобы слуги в доме хоть в какой-то мере задевали самолюбивого Тун Вэя. Но если бы Тун Вэй счел нужным защищаться от их нападок, его обидчикам не поздоровилось бы.

Кристиан знал, что Леона не посылала к нему Тун Вэя с поручением передать, чтобы он ее навестил. Китаец пришел к нему по собственной инициативе. Тун Вэй далек от того, чтобы опекать и мирить поссорившихся влюбленных. Китаец искренне беспокоился за Леону. Если он два дня простоял на улице, чтобы попросить Кристиана зайти к Леоне, значит, у него была для этого уважительная причина.

– Мне нужно сменить лошадь. Седлайте мне моего гнедого.

Истербрук застал Леону в саду. Она сидела под деревом. Леона заметила, что Кристиан стоит неподалеку и наблюдает за ней. Она то ли грустно улыбнулась, то ли скривила губы, а затем опустила глаза.

Такой прием при всем желании нельзя было назвать радушным, однако Кристиан счел это хорошим знаком, потому что ожидал самого худшего. Он подошел к Леоне и присел рядом с ней на каменную скамью.

– Тун Вэй беспокоится за вас.

– Иногда Тун Вэй ведет себя как сварливая старуха.

– Вы не можете ставить ему в вину то, что он ответственно относится к своему долгу. Он обеспокоен тем, что вы все время молчите.

– Не могу же я болтать без умолку, – раздраженно сказала Леона. – И не могу все время крутиться как пчелка. Вам не кажется, что иногда и мне надо немного отвлечься от повседневных забот и поразмыслить о жизни? Вот, например, Тун Вэй только и делает, что размышляет. Вы тоже проводите свою жизнь в уединении, оставаясь наедине со своими мыслями. Почему я не вправе денек-другой поразмышлять?

Кристиан спокойно отнесся к тому, что Леона критикует его привычки.

– Дело в том, что Тун Вэй не знает, чем вызвана ваша меланхолия.

– Это он отправил вас ко мне? Он к вам приходил? – смущенно спросила Леона и покраснела. – Нельзя навязывать человеку свою волю.

– Он не навязывал мне свою волю. Я бы и сам пришел. – Да, он бы все равно пришел. Под любым благовидным предлогом. Тун Вэй только ускорил события.

Леона устремила на него взгляд, она словно хотела спросить его: «Зачем?

И правда, зачем? Стоило ли беспокоить ее и ставить их обоих, в неловкое положение? Видеть в ее глазах подозрение? К чему снова возвращаться к их последней ссоре?

Кристиан и сам не знал зачем. Впрочем, он знал. Все эти дни после их ссоры он не мог думать ни о чем, кроме нее. Потому что в минуты, когда он оставался наедине с самим собой, он ощущал странную пустоту в душе. Потому что Леона ему нужна.