Под чужим солнцем - Фрида Шибек

Я провела тряпкой по письменному столу и быстро просмотрела какие-то расчеты, лежавшие на нем, но они ничего мне не сказали. Тогда я наклонилась и постаралась выдвинуть ящики. Два из них открылись, но в них лежали только чехол для ноутбука и какая-то канцелярия. А вот третий ящик был закрыт. Я осторожно потянула его на себя, но он не поддался.

Я задумчиво огляделась. Где же Ричард прячет ключ?

Я поискала в других ящиках, посмотрела за чехлом для ноутбука, в коробках с канцелярией. Я открывала их одну за другой и в последней среди скрепок я нашла маленький ключик.

Когда я вставила его в замок, у меня забилось сердце. Мягким движением я повернула его и услышала тихий щелчок. Я смогла открыть ящик.

Как и во всем остальном, в ящике был полный порядок. Там лежала коробка без крышки с моим паспортом, еще одна закрытая крышкой коробка с пачкой денег и черным блокнотом.

Я осторожно достала блокнот и открыла первую страницу. Вся страница была заполнена записями. Незнакомые мне имена и названия предприятий, суммы, даты, длинные комбинации цифр.

Я смущенно отложила блокнот в сторону и достала из дальнего угла металлическую шкатулку, похожую на маленький кассовый ящик. Шкатулка была не заперта, но открылась с большим трудом, мне пришлось сильно потянуть. Откинув крышку, я отпрянула. Там, на черной бархатной подложке, лежал пистолет.

Я начала задыхаться. Я едва могла дышать, словно из комнаты исчез весь кислород. Как можно быстрее я поставила шкатулку обратно в ящик и закрыла его на ключ. Потом взяла тряпку и вышла из кабинета.

В голове роились мысли. Зачем Ричарду пистолет? Он купил его после того нападения на мотоцикле или пистолет был у него всегда? Он вообще умеет с ним обращаться?

По спине пробежал холодок. Я попыталась избавиться от неприятного ощущения, но у меня ничего не вышло.

Глава 44

Автобус останавливается в терминале Хельсинборга, соединенном с вокзалом Кнютпунктен. Я выхожу и направляюсь в зал ожидания, небольшим островком лежащий между стоянками автобусов. Там находится газетный киоск и, проходя мимо, я замечаю нечто странное. С желтого рекламного щита на меня смотрит мое лицо. Я останавливаюсь и подхожу поближе, решив, что это какая-то ошибка, что от всего произошедшего я не в себе. Но чем дольше я вглядываюсь в объявление, тем ярче становится осознание катастрофы. Я обвожу глазами большой зал ожидания, шагаю вперед, но тут же передумываю и возвращаюсь обратно. Я покупаю газету за наличные деньги и тороплюсь выйти из киоска.

Пролистывая тяжелые страницы газеты, я чувствую, как бьется мое сердце. Я лихорадочно листаю газету, пока не натыкаюсь на свою фотографию. Это фотография на паспорт, я сделала ее пару месяцев назад, я не могу поверить своим глазам. «Двадцатидвухлетняя Линнея пропала», – написано большими черными буквами.

Я быстро пробегаю глазами текст. Журналист пишет, что меня нет уже четырнадцать дней и что идет полномасштабный розыск. А потом я вижу то, что написано ниже. Я читаю эти строчки несколько раз, но никак не могу уловить их смысл. Меня тошнит, и мне приходится ухватиться за стену. До меня доходит, что произошло. От страха все тело сковывают невидимые нити, содержимое желудка подступает к горлу.

Я понимаю, что это конец. Думаю о том, как одна ошибка может изменить все. Что она может сломать целую жизнь. Потом до меня доходит, что у меня еще есть шанс все исправить, что еще не все потеряно. Но надо торопиться.

Глава 45

Я плохо спала и была в ужасном настроении. Когда я встала, Ричард уже сидел на кухне и работал.

– О, наша соня проснулась, – сказал он, ухмыляясь.

Я кивнула и налила себе кофе.

– Что будешь делать сегодня?

– У меня лекции.

– Весь день?

Я подула на горячий напиток и осторожно отпила.

– Кажется, да. Почему ты спрашиваешь?

– Просто хочу знать, – сказал он, откидываясь на спинку стула.

– Да, весь день.

– А с группой по проекту встречаться не будешь?

– Может быть. – Я вздохнула.

– Может быть? Ты либо будешь с ними встречаться, либо нет.

– Прекрати.

– Прекратить что? Заботиться о тебе?

– От того, что тебе нужно постоянно знать, где я нахожусь, я чувствую себя словно заключенный в тюрьме.

Он засмеялся:

– Ну, неплохая у тебя камера.

Я заметила, что он раздражен, но не смогла смолчать.

– Перестань.

Ричард отложил бумаги.

– Нет, это ты перестань. Разве ты не понимаешь, насколько необдуманно поступаешь?

– Необдуманно? Потому что я не хочу сообщать тебе, что я делаю каждую минуту, которую мы проводим друг без друга?

– Это называется «взрослые отношения».

– Нет, это называется «контролировать другого человека».

Ричард медленно встал. Посмотрел на меня своими светлыми глазами.

– И у тебя еще хватает наглости высказывать мне все это после всего, что я для тебя сделал? Знаешь ли ты, сколько женщин хотели бы оказаться на твоем месте? Они сделали бы все что угодно, чтобы жить в такой квартире, ездить на элитные курорты и носить одежду и украшения стоимостью в сотни тысяч крон.

– Ты думаешь, я с тобой из-за этого? В таком случае ты абсолютный дурак.

– Не говори со мной таким тоном. Ты не знаешь, какой стресс я испытываю, – ответил он.

– Я буду говорить так, как хочу.

– Не в моем доме.

– В твоем доме? Разве мы живем не вместе? Да ты просто больной. Я буду делать то, что хочу. Я буду ходить, куда хочу, и встречаться с теми, с кем хочу.

– Разве ты не понимаешь, что я беспокоюсь за тебя?

– Да, понимаю, но не понимаю почему. Тебе кто-то угрожает?

– Нет, – ответил он, но я заметила, как он напрягся.

– А похоже на то. Ты что-то сделал и теперь боишься, что они отомстят тебе через меня, – сказала я и увидела, как вспыхнули его глаза. – Почему бы тебе просто не пойти в полицию?

– Нельзя втягивать в это дело полицию.

– Почему?

– Потому что я так сказал.

– В таком случае в полицию пойду я.

– Не пойдешь! – закричал Ричард и толкнул меня. Не знаю, было ли это преднамеренно, но я ударилась об стену. В тот момент, когда я столкнулась с бетонной стеной, что-то во мне хрустнуло, тело пронзила боль.

Я застонала и посмотрела на Ричарда. Он все так же спокойно стоял и разглядывал