Допустимый брак - Лина Инарина

— Понятно, — он отодвинул стул и плюхнулся на него. — Завтрак оплачен?

— Для меня да.

— Можете взять кофе, — сказал фотограф.

— Благодарю, — кивнул он. — А где твоя Полиночка?

— «Твоя Полиночка»! Если бы не ты, я не знала бы о ее существовании.

Саша закатил глаза, потом заметил, что в последнее время они всюду таскаются вместе.

— Как видишь, ее здесь нет! Ты за ней приехал?

— Нет. Я хочу пригласить тебя на ужин.

Вероника вяло отнекивалась, пытаясь сослаться то на работу над следующими выпусками курса, то на необходимость выспаться перед утренним стримом. Они вяло переругивались пятнадцать минут — по сценарию они должны были ругаться не меньше четверти часа, она следила за минутной стрелкой на его часах. Честно выдержала время, потом с кислой улыбочкой сдалась.

— Запомни, в семь часов в «Ротонде»!

— Ага.

— Я позвоню тебе за три часа.

— Пока-пока.

Ника кисло улыбнулась и помахала ручкой. Проходя мимо ее столика, Саша наклонился к уху и прошептал:

— Через два часа подбери меня возле банка.

Она скривилась и промолчала.

Зашла официантка с подносом, принесла четыре белые чашки с кофе и трехэтажную металлическую тарелку с десертами, блестящие бока ловили цветных солнечных зайчиков, фотограф поморщился поймав блик правым глазом. Следом шла ещё одна девушка с букетом белых лилий в хромированной вазе.

— Какая красота!

Фотограф принялся переставлять чашки, выстраивая композицию. Оксана подсела поближе.

— Вы поссорились?

С видимым недовольством Вероника принялась объяснять, что нет, не поссорились, просто он достал своим занудством и постоянным контролем. Художница сочувствовала, пока фотограф не попросил ее уйти из кадра. Не успел он пару раз щелкнуть фотоаппаратом, как пришла Полли в воздушном розовом платье.

— Привет!

Они радостно обнялись и поцеловались. Несколько раз сфоткались вместе, потом блондин снова попросил очистить кадр и снимал до тех пор, пока кофе не остыл.

— Теперь ешьте! У нас есть минут двадцать!

Они запивали десерты едва теплым кофе.

— Ты подумала над моим предложением? — ковыряя тирамису ложечкой, спросила Вероника.

Полина промычала что-то невнятное, старательно жуя розовое маскарпоне.

— Да что тут думать?!

— Не знаю. Многие наши не обрадуются!

От удивления Вероничка чуть не уронила кусочек десерта на стол.

— Я думала, они только и мечтают об этом.

— Не все.

— Вы о чем? — спросила Оксана, забирая второе пирожное.

— Хотим организовать гей-парад.

Фотограф присвистнул, Оксана сказала:

— Ого!

— Многие боятся, — заметил парень.

— Почти все, — тихо согласилась Мальвина, зачерпывая полную ложку тирамису из порции Вероники.

— Кто боится — пусть остается дома. Мы же не предоставляем мэрии примерный список участников.

— Зато наши имена там будут.

— И что? Ты ведь открытая. Или отец не в курсе?

— В курсе, — вздохнула Полли, окончательно забирая себе вазочку с лакомством.

Художница с фотографом слушали разговор, поедая десерты.

— Тогда в чем дело?

— Отец убьет меня.

— Так, — решительно сказала Вероника, — Не ты ли рассказала, что отец оставил тебя без денег, пока не одумаешься?

Мальвина кивнула, продолжая есть.

— Ты устроила сцену в ресторане только потому, что мой папа дал тебе денег на квартплату и аренду студии. Я все правильно поняла?

Она снова кивнула, выскребая остатки десерта.

— Не хочешь отомстить?

— Я боюсь, — призналась Полли, глядя в чашку с остатками кофе.

— А нам с тобой поздно бояться. Мы, милая Мальвиночка, родительское горе, допустимый брак.

— Не называй меня так.

Вероника громко поставила пустую чашку на стол и жестко сказала:

— Мы их разочаровали. Наше место отныне и навсегда в папочке под названием «неудачные проекты».

Фотограф присвистнул.

— Да-а, — протянула Оксана, — богатые тоже плачут.

— И не говори, — не глядя на нее ответила Ника, потом добавила тоном Корина в дурном расположении духа, — Решайся давай!

— Пойду за пятьдесят штук.

— Обойдешься десяткой.

Они переругивались до тех пор, пока фотограф не начал торопить. Предстояла съемка в белом зале под сводами арок. Нужно еще успеть переодеться в черное платье без бретелек одного довольно известного итальянского бренда. По дороге сошлись на тридцати.

— Кстати, ты потом сможешь попросить денег, чтобы никогда больше так не делать, — заметила Вероника. — Ты же хотела открыть фотостудию и салон по прокату вечерних платьев.

— И сейчас хочу.

— Надо торопиться. Через пару месяцев наметится восстановительный рост. Люди захотят красивой жизни, а денег пока не будет. Я набросаю тебе бизнес-планчик.

Полина прикинула, оценила перспективы и заметно повеселела.

— Вы правда будете проводить гей-парад? — спросил фотограф.

Вероника пожала плечами.

— Его не согласуют, — тихо ответила Поли.

— Ясно, — вздохнул фотограф и напомнил, что нужно работать.

Глава 64

После окончания съемки Вероника села в машину и поехала к банку. Саша уже ждал, стоял у обочины, глядя на дорогу. Солнце светило ему в лицо, заставляло щуриться и морщить лоб.

— Не замерз?

Он был одет в черный костюм.

— Нормально. Солнце печет как летом. Сама свой плащик снимешь.

— Не могу, — улыбнулась Вероника. — Я не успела переодеться — под ним шелковая комбинация.

— Да ладно! Покажи!

— Ну не здесь же!

Она шутливо отбивалась. Малышка «Ауди» не предназначалась для таких игр — не так-то просто снять с девушки плащ, если он застегнут на все пуговицы, да еще и перепоясан ремнем безопасности.

— Восхитительно, — прошептал он, гладя тело сквозь шелковое белье.

— Ох, ну не в центре же города!