Всё перемелется в прах - Ирина Игоревна Голунцова

Выглядело, стоит признать, невероятно эффектно и эффективно, однако… как же это больно, бля-ять. Стоило немалых усилий оставить выражение лица бесстрастным и не взвыть волком от судороги, которая свела средний палец. М-мда, куда менее болезненно просто бить кулаком с концентрированной реацу. Ну, зато выпендрилась, и реакция Иккаку хоть немного погрела сердце. Лежал просто с открытым ртом от удивления.

— Ты его что ли убить хотела?!

— Ну и ну, мы же говорим о вторженце. Можно сказать, я его еще пожалела. Или что, мне, как лейтенанту, стоило просто проводить его в добрый путь? У нас военное положение. Я и так сделала тебе большое одолжение, не убив врага, который тебя одолел. Так что ты никому не скажешь, что я его вообще видела, а я никому не скажу, что враг остановил твое кровотечение, лишив тебя благородной смерти от кровопотери.

— Пф… ведьма.

— Да, я такая, — очаровательно и невинно улыбнувшись, прощебетала я.

— Что ты тут вообще забыла?

— Отслеживала реацу, — подойдя к офицеру и бегло осмотрев раны, я все же решила прибегнуть к лечебному кидо. Проигнорировав рычание Иккаку, дотронулась до раны на его груди, принявшись за оказание первой помощи. — А потом обнаружила салют и увидела, что нашему павлину подпалили перья.

— Хм… так, значит, Юмичика тоже проиграл, — невесело заключил парень, перестав кривиться и возведя взгляд к заливающемуся утренним светом небу. — Эти вторженцы сильны… и откуда ты знаешь имя этого парня?

— Из отчетов по делу Кучики Рукии, лейтенантам открыт доступ к общей информации, поэтому мы знаем, кто мог предположительно проникнуть в Серейтей. — А вовсе не из воспоминаний о прошлой жизни, как вы могли подумать. — Как только закончу с первой помощью, отыщу кого-нибудь из вашего отряда, чтобы тебя дотащили до госпиталя. Юмичика хоть на ногах держится, а вот у тебя дела обстоят хуже.

— Почему ты не стала сражаться с этим Куросаки? — поинтересовался Иккаку. — Я тебя узнал достаточно хорошо, ведьма. Ты могла его даже убить… ведь он еще и боем был истощен.

Уж слишком пристально он смотрел на меня, словно пытался увидеть скрытые намерения. Несмотря на свою прямолинейность, Иккаку все же подмечал некоторые детали, хоть и понятия не имел, что они означали на самом деле.

— Как я и сказала, у меня в приоритете помочь своему товарищу, а не ввязываться в бой. Можешь считать, что мне лень. И кто бы мог подумать, что я услышу, как офицер рассказывает чужаку о пленнице. Так что мы сохраним маленькие секреты друг друга, верно?

— Да… верно.

— Ну, вот и славно, — подмигнув парню, я завершила оказание первой помощи и поднялась с колена. — Полежи тут немного, я найду ребят, которые помогут переместить тебя в госпиталь. И… так, для справки. Если тебе неприятна моя компания, просто не общайся со мной, но при других веди себя прилично. Мы же, в конце концов, офицеры и…

— Мне не неприятна твоя компания, — перебил меня Иккаку, — просто… есть в тебе что-то, что меня настораживает. Но я никак не могу понять, что именно. Словно в тебе живут два человека, Момо.

— Все мы прячем свою истинную натуру под маской, Иккаку, — не без горечи одарила я офицера улыбкой, — но это не значит, что маска, которую мы носим, сплошь ложь и обман.

— Большинство людей никогда не пытаются прятать себя.

— Видимо, потому что им нечего терять, — философски рассудила я. — Хотя… всем есть, что терять. Вопрос лишь в том, насколько болезненной окажется для них потеря.

— А тебе есть, что терять?

— Кто знает, — грустно улыбнувшись, вздохнула я, одарив парня добрым взглядом. — Все так завертелось и закрутилось… может, об этом мы и узнаем в ближайшем будущем.

Комментарий к Глава 14. «Вторжение»

Ребят, я в ударе, не знаю, вдохновение так и лезет, поэтому закидываю вас главами.

Глава 15. «Обманчивая грань доверия»

А шума наделали ребята немало. За день произошло столько событий, что голова шла кругом, и одно не из приятных — увидеть Ренджи, на котором почти живого места не осталось. Мы с Кирой ломали голову, как побыстрее вызвать медиков, а потом мои мысли занимал короткий разговор с Тоширо. Парень предостерег меня о том, чтобы я держала ухо востро с капитаном третьего отряда.

Началось…

Честно признать, я не понимала, к чему все эти хитросплетенные махинации. Представление ради представления? Какой смысл, если проще всего было избавиться от Куросаки Ичиго и его друзей, дождаться казни Рукии и забрать хогиоку, чтобы под подлую еврейскую музыку убежать в Уэко Мундо? Айзен нарекал мне действовать согласно плану и не встревать, но у меня терпение подходило к концу. Признаю, наверное, слишком тупа. Поэтому, когда рабочие обязанности, наконец, отпустили меня к позднему часу вечера, я не постеснялась заглянуть к мужчине на огонек.

В сравнении со вчерашним вечером этот пугал своей тишиной, я даже слышала насекомых.

Постучав дверь, дождалась, когда его светлость покажется на пороге, и мне стало немного обидно увидеть Айзена в обычном кимоно. То есть я тут жопу рву до позднего часа ночи, да? Хотя, сама взялась за внеплановую работу, но…

— Хинамори? Что-то случилось?

— Хочу поговорить. Могу войти?

Не могла не заметить, что, сколько бы раз я к нему не заваливалась — будь то день или ночь, — он никогда не спроваживал меня. Что и льстило, и пугало в то же время. Всю свою сознательную жизнь я только и существую бок о бок с мыслью, что в любом жесте Айзена нужно искать подвох, скрытый смысл. Что любая доброта или попытка сблизиться — всего лишь способ приглушить мою бдительность.

Но не это важно.

— Я так полагаю, дело в нашем плане. Разве мы не проговаривали все несколько раз? Или у тебя остались вопросы?

Пройдя уже в столь знакомую комнату, я опустилась на пол, подперев спиной стену. Уверенность, с которой я пришла за разъяснениями, почему-то начала таять на глазах. Меня никак не отпускал страх, что если дерзну переступить через черту дозволенного или узнать больше, это повлечет за собой последствия. Но ходить слепым кротом тоже надоело.

— Я спрашивала об этом десятки раз и спрошу вновь, но, пожалуйста, позволь мне услышать внятный ответ. Зачем устраивать весь этот цирк?

Я постаралась придать голосу оттенок мольбы, чтобы вопрос прозвучал без дерзости или раздражения. Постояв подле меня и в задумчивости повременив с тем, чтобы продолжить разговор, Айзен определенно выглядел уставшим. Уставшим от