Феечка для железного дракона - Софья Дашкевич

Взглянув на звезды, убираю крылышки. Рон уже ждет меня… Я видела музу, а раз существуют они, то, может, и на смерти все не заканчивается? Обниму его крепко-крепко, прижмусь к губам, и вместе мы шагнем в неизвестность.

Меня несет вниз, вокруг пляшут искры, свирепо рычит старый железный дракон… А я улыбаюсь. Что бы ни случилось потом, мы с Роном уже победили. Ложь, недопонимания, предательства — все это уже позади.

Спина врезается в землю, я ищу глазами своего герда, но огонь слишком яркий… Где-то сбоку мелькает силуэт, вот только Рон ли это? Черной тучей надвигается на меня Готрид, скалится уродливая морда, бликует в отсветах пламени чешуя…

Громкий хруст — и внезапно дракон замирает, его зрачки превращаются в тонкие палочки. С трудом приподнимаюсь на локтях: в двух шагах от меня стоит Рондар. Сначала мне кажется, что он рукой упирается в драконью грудь, и лишь присмотревшись, я вижу эфес меча.

Рон пронзил Готрида в самое сердце.

Мгновение-другое тот еще пошатывается, будто не до конца понимает, что произошло, — и вся его гигантская туша заваливается на бок.

Вверху угрожающе трещат сосны, наклоняется подожженное дерево. Рон отпускает меч, оставив его в теле врага, хватает меня на руки и тащит прочь, лавируя в огне, а я почему-то продолжаю завороженно смотреть в остекленевший глаз дракона. В нем отражается горящий лес, словно Готрид удивляется происходящему, а потом на него обрушивается черный полыхающий ствол, фейерверком взвиваются рыжие искры, и очертания дракона растворяются в ненасытной стихии.

Музы, как же трудно поверить, что все закончилось! Умом я понимаю, что Готрид мертв, но не могу отпустить напряжение и страх. Пульс мчится в бешеном темпе, внутри все сжимается, как будто вот сейчас снова что-то случится, кто-то выскочит из-за угла и нападет. Я настолько привыкла жить в постоянном ожидании беды, что сразу и не переключишься.

Рон выносит меня на безопасное расстояние, ставит на землю, мы молча прижимаемся друг к другу — и замираем, словно статуя влюбленных. Мы живы. Мы вместе. И это не конец, это только начало.

— Ты должна полететь в Фервир, — Рондар мягко отстраняет меня.

— Почему только я?! — переспрашиваю машинально. — Полетим вме… — и прикусываю язык.

Он так героически поборол Готрида, что я забыла про амулет — и про то, что Рондар уже не сможет летать.

— Обо мне не беспокойся, я дойду пешком, — он пытается улыбаться, но от такой улыбки хочется плакать.

— Подожди, но если он мертв… Твой амулет должен быть где-то там!

— Не уверен. Может, Готрид бросил его, когда улетал, может, вообще проглотил… Поисками займемся потом, сначала позови моих стражников, надо потушить пожар, иначе к утру здесь выгорит все.

— Но я не оставлю тебя!..

— Прости, Эйлин. Так надо. Передай стражникам, что…

Но договорить Рондар не успевает: его прерывает громкий рев. От ужаса я бросаюсь к любимому и чуть не карабкаюсь на него, как мартышка. Неужто Готрид восстал из пламени? Кроме него драконов тут не было! И второй раз нам точно не повезет его убить!

— Тарвин?! — звучит над ухом удивленный голос Рона.

Недоверчиво кошусь на него: он, задрав голову, смотрит куда-то наверх. И, проследив за его взглядом, я и впрямь замечаю знакомый блеск.

Золотой дракон опускается к нам, и рядом с ним, будто светлячки, сверкает что-то еще. Кто-то — если точнее. Уже через несколько секунд я вижу мерцание фейских крылышек, лазурную шевелюру и… Розовую?

— А она что здесь делает?!

Злость вскипает во мне при виде дражайшей тетушки. Да как она посмела заявиться сюда после всего, что натворила?! Конечно, я не смогу проткнуть ее мечом, как Рон — своего дядю, но эту надменную аристократичную физиономию расцарапаю точно! Вот бы пригодилась сейчас флейта… Но ничего! Рон справился без магии и амулета, и я как-нибудь обойдусь без музыки. В конце концов, старые добрые кулаки никто не отменял.

Выжидаю, когда Талея приземлится и сложит крылья, и кидаюсь на нее, как гончая.

— Эйлин! — тетушка встречает меня распростертыми объятиями.

Вместо того, чтобы достойно отразить удар, стискивает меня, словно плюшевую игрушку, и звонко расцеловывает в обе щеки. Я готова была к чему угодно, но только не к этому. От неожиданности руки опускаются, а весь запас гнева рассыпается песчаным куличиком.

— Прости меня, милая, прости… — со слезами бормочет Талея. — Я не знала, что тебе угрожали, что Готрид хотел убить тебя… Я бы никогда…

Как же хочется заткнуть уши! Неужели она думает, что я снова куплюсь на эти слащавые бредни?!

— Пусти, — вырываюсь, едва сдерживая отвращение. — Не хочу тебя больше видеть!

— Ну что, Рон, тебе нужна помощь? — вмешивается Тарвин Гульдброк, приняв человеческий облик и оглядываясь по сторонам. — Где твой коварный дядя?

Рондар фыркает со смеху.

— Ты верен себе, да? — отвечает он. — Заявился, когда все уже кончено, чтобы урвать кусочек победы?

— Я ж говорил, что он и без нас обойдется, — Тарвин поворачивается к Найле. — Летим домой!

— Нет, пожалуйста! — с трудом стряхиваю цепкие тетушкины руки и подбегаю к Найле. — Помощь нам правда нужна. Готрид забрал амулет Рондара…

— Эйлин! — одергивает меня любимый, но поздно: губы золотого уже расползаются в довольной ухмылке.

— Забрал?! — Тарвин даже не пытается скрыть злорадства. — И как же это возможно? Или в гильдии напортачили с защитной магией?

— Я сам его отдал, — нехотя признается Рон.

На сей раз от хохота сгибается уже золотой. А я-то думала, хуже уже не будет! Мы столько всего пережили с Рондаром, но решись мы составить рейтинг наших злоключений, эти издевки Гульдброка уверенно заняли бы в нем первое место.

Впрочем, кое-какой положительный эффект они все-таки возымели. Правда, оценить его я смогла уже много позже, когда успокоилась, и мне расхотелось поджарить Тарвина, как зефирку на шпажке. А дело все в том, что злость придала Рондару сил. До этого мне казалось, что он еще нескоро придет в себя, — взгляд его потух, голос стал безжизненным и тусклым, но насмешки заклятого соперника подействовали на него лучше любой увертюры бодрости. То ли желая доказать, что ему все ни по чем, то ли чтобы продемонстрировать, что он и без амулета во всем превосходит Тарвина, Рон взялся за тушение лесного пожара с невероятным рвением.

Надо сказать, мы все действовали слаженно, как музыканты из одного оркестра. Самой бесполезной была я: