К востоку от Евы - Ида Мартин

– Ничего удивительного. Ты не умеешь подчиняться и уступать. Особенно когда на тебя давят. Так что все закономерно.

Звучало разумно. Казалось, Наташа понимает меня лучше, чем я сам.

Поддавшись неожиданному порыву, я вдруг обнял ее и, прижав к себе, положил подбородок ей на макушку.

– История о том, как я тебя увидел в «Шоколаднице», вышла забавная.

– Не могла же я сказать, что ты просто пришел ко мне в квартиру. – Она сцепила руки у меня за спиной. – Без подробностей о Еве получилось бы скучно и странно. Ведь это же странно – приглашать человека с улицы к себе домой просто так. Я бы могла придумать причину, но мне просто хотелось рассказать историю, где ты ищешь меня.

– Про маминого Дениса ты тоже насочиняла?

– Ага.

– Откуда в тебе потребность все это выдумывать?

– Не знаю. Родилась такой. В детстве вообще не замечала разницы между выдуманным и происходящим на самом деле. Потому-то и уверена, что многие мои фантазии на самом деле – воспоминания. Ведь иногда в голову приходит такое, о чем я не могу знать.

– Например?

– Например, как скакать на лошади. Хотя вживую видела лошадей только в зоопарке. Но совершенно уверена, что стоит мне сесть в седло, как я сразу поеду.

– Это нетрудно проверить.

– Знаю, что чувствует человек, ныряя на глубину более десяти метров за жемчугом. Когда-то мы жили с тобой в лачуге у моря и добывали самый крупный жемчуг на всем нашем побережье.

– Ты просто много читаешь и смотришь кино.

– А что скажешь про запах пороха? Откуда мне знать, как пахнет порох, но я знаю! И как скрипит колесница, и вой гиен, и вкус березового сока; знаю, как звенят кандалы и шелестят бальные платья. Я знаю ощущения полета и смертельной раны. Я помню, как провожала тебя на вокзале и как мы спасались от погони. Как жили в роскошном дворце и шалаше. Я так любила тебя… а ты – меня.

Ее спина под моей рукой дрожала.

– Возможно, ты права, но я ведь тоже должен это помнить?

– Ты обязательно вспомнишь. Ева обещала тебя отпустить, но ушла раньше, чем сделала это.

– Что значит «отпустить»? – Как бы красиво ни звучали ее слова, то, что они с Евой обсуждали меня, будто домашнего питомца, резануло. – Мне не нравится, что ты навязываешь мне свои идеи. Они как воздушные замки. Эффектно, но ни о чем.

– Прости! – Наташа смутилась. – Я думала, ты любишь такое. Когда Ева рассказывала, ты не говорил, что тебе не нравится.

– Если ты еще не поняла, я не из тех, кто принимает поспешные решения. И всегда должен точно знать, зачем и почему что-то делаю.

– Неужели в тебе нет ни капли романтики и духа авантюризма?

– Моего духа авантюризма хватает только на покупку шаурмы и чебуреков.

– А как же отправиться за своей принцессой на край земли? Как же любовь, преодолевающая все преграды?

– Это Евина сказка.

– А какая твоя?

– Огниво. Там умеющие исполнять желания собаки каждую ночь приносили солдату принцессу – просто потому, что у него была эта волшебная штука. Так что лучше раздобыть огниво, чем вот это все.

– Все понятно. – Наташа отступила в комнату. – Хороших снов. И пусть тебе приснятся шаурма и чебуреки, а не воздушные замки и крылья ангелов.

– Не обижайся. – Я придержал дверь. – Я и сам от себя не в восторге.

– Можно я тоже кое-что скажу по-дружески? Только пообещай, что не обидишься.

– Просто говори, и все.

– Ева тебя не любит. И никогда не сможет полюбить. У нее на уме один брат. Странные отношения у них все-таки. Я не осуждаю, но и не понимаю. А еще не понимаю, как ты не замечаешь, что она просто играет с тобой. Появляется, пропадает, просит не искать, потом возвращается… Я ее тоже успела полюбить, но не могу видеть, как ты мучаешься.

Она говорила быстро, эмоционально, будто слова сами вырывались из нее.

– Ясно. – Я еще не понял, как должен отреагировать. – Она что-то про меня говорила?

Наташа опустила голову, и косички занавесили ее лицо.

– Что ты милый и что здорово готовишь.

– И это все?

– Что ее тяготит твоя настойчивость.

– Серьезно? – Такого я не ожидал. Мне-то как раз казалось, что мы с Евой в одном шаге от того, чтобы быть вместе. – В чем же тогда суть ее игры?

Однако ответить Наташа не успела. Снизу послышался грохот.

– Кошки? – предположил я.

Она покачала головой:

– Папа коньяк ищет. Надеюсь, ты его убрал?

– В рюкзак.

– А рюкзак где?

– На кресле оставил.

– Вот растяпа!

Наташа побежала вниз, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

К счастью, Иван Харитонович еще не успел проверить рюкзак, и, пока Наташа заговаривала ему зубы, я унес свое имущество наверх.

А потом они вдруг решили пить чай, и мы просидели втроем, без Оксаны, до четырех утра, слушая старые магнитофонные записи Ивана Харитоновича и болтая обо всем подряд.

Глава 31

Каникулы закончились. На меня навалились зачеты и экзамены, так что думать о посторонних вещах я почти не успевал. Вместе с Евой мне теперь снились технологические схемы, подкатегории стандартов и лепка пельменей, а на смену поездкам к Наташе пришли консультации и зубрежка санитарно-эпидемиологических правил.

Еву я больше не искал. Сниться она мне не перестала, но Наташины слова о том, что Ева считала меня слишком настойчивым, отрезвили. До этого момента мне казалось, будто мы с ней на одной волне, и, пускай никаких выяснений не случилось, недосказанность, витающая между нами, вселяла надежду, что моя симпатия взаимна. Но если Наташа говорила правду и для Евы все это было пустой игрой, то и я должен взять себя в руки и очередным волевым решением вырвать ее из себя.

Наташина мама вернулась, Наташа пошла в школу и тоже погрузилась в учебу.

Но переписываться мы с ней продолжали, и я регулярно устраивал для нее трансляции собственных мастер-классов по приготовлению рыбного суфле, пудинга, ватрушек, морковно-апельсинового напитка и прочего.

Про Алика она не говорила, а я не спрашивал. Все как будто заморозилось в неопределенности.

Зато на моем рабочем столе поселился Ош. Мне нравилось подолгу разглядывать его, всякий раз будто находя в нем новые черты. Наверное, поэтому Наташа назвала его оборотнем.

– Какой же у тебя невыносимый характер! – Однажды мама застала меня за медитацией с фигуркой