После дождя - Рене Карлино

Авелина

Моя мать ничуть не изменилась за пять лет. Она осталась такой же красивой, как и всегда, за исключением того, что ее волосы стали светлее из-за пробивающихся в них седых прядей. Я часто слышала по телефону ее голос, который по-испански напоминал мне снова и снова молиться о спасении Джейка. Тот факт, что моя мать верила, что Джейк попал в какой-то ад, потому что покончил с собой, не облегчал нам с ней разговор.

Она встретила меня в аэропорту Барселоны и отвезла в свою маленькую квартирку. Казалось, время исцелило ее, и горе, которое она носила, как плащ, исчезло. Оказавшись внутри, она показала мне комнату для гостей. Когда я села на кровать, она села рядом со мной и притянула меня к себе. По-испански она рассказала мне, как ее сердце наполнилось радостью, потому что я приехала домой. Она сказала, что я сильнее, чем она. Я сказала ей, что она выглядела лучше, и она согласилась. Она верила, что молитва и время исцелили ее сердце и душу. Я спросила о ее горе, чего раньше никогда не делала.

Я спросила по-испански:

— Это когда-нибудь проходит?

— Нет, — ответила она. — Я все еще слышу смех твоего отца, как будто он в другой комнате. Всегда будет что-то не так, но, как трехногая собака, ты снова научишься ходить. Скоро ты будешь бегать так, как будто ничего не произошло.

Ее искренность была такой теплой и настоящей. Я скучала по своей маме.

— Ты была нужна мне, — сказала я ей.

— Я всегда была рядом. Просто долгое время чувствовала себя плохо.

— Что изменилось?

— Карлос.

У себя в голове я услышала скрежет иглы, которой водили по пластинке.

— Прости?

— Я встретила мужчину, Ава, и влюбилась. Он красивый, добрый и идеальный.

В тот момент у меня возникло несколько противоречивых мыслей. Старомодная часть моего мозга подумала: «Как она посмела?». Но потом я увидела счастье в ее глазах, чего не замечала уже много лет, и подумала: как она могла не быть счастливой? Она по-прежнему жива.

— Я рада за тебя, мама.

Раздался быстрый стук во входную дверь. Как легкомысленная тринадцатилетняя девочка, моя мама вскочила и выбежала из комнаты. В комнату вошел клон Хавьера Бардема.

— Боже мой, — сказала я по-английски слишком громко.

— Карлос, познакомься с моей прекрасной Авелиной, — объявила моя мать.

Он поцеловал мне руку и практически поклонился.

— Такая же красивая, как твоя мать, — сказал он, подмигнув.

— Авелина, у Карлоса есть дочь твоего возраста.

— Да, Сабина живет в этом здании на втором этаже. Вот так мы с твоей мамой и познакомились, — сказал Карлос на ломаном английском.

— Может, попросить Карлоса позвать Сабину поужинать с нами? — нерешительно спросила она.

— Эм... на самом деле, я вымотана. Думаю, сегодня вечером мне просто хотелось бы отдохнуть. — Я не стала дожидаться ее ответа. Вместо этого повернулась и, спотыкаясь, направилась в коридор. Перед тем, как выйти из комнаты, я подняла глаза и увидела, что Карлос сочувственно улыбался мне. Я ласково улыбнулась в ответ, а затем вошла в комнату для гостей и плюхнулась на кровать. Через несколько мгновений вошла моя мама.

— Ты не обязана искать мне друзей, мама, — сказала я, но, думаю, мое разочарование на самом деле было вызвано тем, насколько я была сбита с толку ее новой жизнью и новым мужчиной в ней.

Она скрестила руки на груди.

— Я просто хочу, чтобы ты наслаждалась жизнью, пока находишься здесь. Сабина может показать тебе окрестности. Она очень веселая и умная девушка. — Выражение ее лица было искренним, и я поняла, что должна быть благодарна ей за то, что она пыталась мне помочь. Мне просто нужно было понять, как я впишусь в это общество и впишусь ли вообще.

— Ты можешь дать мне несколько дней, мама? Мне трудно все это принять.

Наконец, что-то в ней сломалось. Она подошла ко мне и заключила в объятия.

— Я знаю, ты поймешь, что делать, белла, так же, как и я.

— Ты думаешь?

Она кивнула.

— Я знаю, — сказала она, поцеловала меня в лоб и вышла из комнаты.

* * *

Почти неделю спустя я, наконец, согласилась встретиться с Сабиной, дочерью Карлоса. Я решила, что лучше всего встретиться без присутствия наших родителей, хотя за те пару дней, что я была там, успела привязаться к Карлосу. Моя мать казалась другим человеком, а Карлос всегда был вежлив со мной и вел себя по-джентльменски.

Мы с Сабиной встретились в кафе в пятницу днем. Она оказалась совсем не такой, как я ожидала. Она была вся в татуировках, беспрерывно курила сигареты и через каждое второе слово вставляла «блядь». Честно говоря, меня удивило, что моя мать считала, что она окажет на меня хорошее влияние. Я, например, восхищалась уникальностью Сабины и завидовала ее уверенности в себе. Она почти идеально говорила по-английски и рассказала мне, что большинство людей нашего возраста в Испании ходят в клубы, напиваются, танцуют и занимаются сексом на одну ночь. Я чувствовала себя неопытным инопланетянином.

— Итак, я хочу сводить тебя в «Эль Соло». Мы будем танцевать всю ночь напролет, но сначала нужно найти тебе что-нибудь из одежды. Ты одеваешься, как двенадцатилетняя девочка.

Я посмотрела на свой безразмерный свитер крупной вязки и джинсы и рассмеялась. Она была права. Сабина отвезла меня к себе домой и дала мне целую охапку платьев, чтобы я отнесла их маме и примерила.

— Я заеду за тобой в одиннадцать, — сказала она, когда я направилась к двери.

— Хм? В одиннадцать вечера? Обычно к этому времени я уже в постели.

— Клубы открываются только после двенадцати.

Я была потрясена.

Дома у мамы я перемерила все платья, большинство из которых едва доходили мне до середины бедра. Я выбрала одно из самых приличных черных платьев. Оно было сшито из плотного эластичного материала, который открывал широкие штанины, но при этом имело водолазку и длинные рукава. Это было самое консервативное платье из всей коллекции.

Пока я завивала волосы, в спальню вошла моя мама и, не произнеся ни слова, присела на кровать.

— Я удивлена, что ты не возражаешь, что я тусуюсь с Сабиной. У нее бешеная натура.

Моя мама что-то пробормотала себе под нос по-испански.

— Что, мама? — спросила я.

Она встала и подошла ко мне сзади. Мы смотрели друг на друга через зеркало.

— Посмотри на себя, — сказала она по-испански. — Посмотри на себя. Ты взрослая женщина, но жизнь снова превратила тебя в ребенка. Тебе больше не нужно мое разрешение или