Пойманы с поличным - Дафни Эллиот

Сердце болело от этих воспоминаний. Он был одним из самых лучших людей в моей жизни.

— Где он? Я уже бегу к машине.

— Его эвакуировали в Портленд. Я сейчас в аэропорту. Вылетаю через полчаса. — Она всхлипнула, за её голосом последовал тихий всхлип. — Мне так страшно. Всё очень плохо.

Я проглотила подступившие к горлу слёзы, изо всех сил стараясь быть сильной для неё:

— Что мне делать? Чем помочь? Я могу быть у вас через несколько часов.

— Нет, не надо пока ехать. Мы ещё не знаем, что к чему. Мама говорит, что он стабилен.

Я глубоко вдохнула, закрыла глаза и попыталась найти правильные слова, чтобы поддержать мою испуганную до слёз подругу.

— Он такой молодой и здоровый, — выдохнула я, понимая, как жалко это прозвучало.

Её всхлип на другом конце провода сжал мне сердце. Господи, отдала бы что угодно, лишь бы облегчить её боль, развеять тревогу.

— С ним всё будет хорошо, Вилла. Ты и твоя мама — вы обеспечите ему лучший уход, лучший шанс на восстановление. Я буду с тобой каждую минуту. Ты не одна.

Я сидела прямо на земле, спиной к кирпичной стене, прижав телефон к уху, пока она плакала. Иногда всё, что можно было сделать — просто быть рядом, даже если от этого чувствуешь себя беспомощной.

— Прости, что не увидела твои звонки, — прошептала я. — Я всегда ставлю телефон на беззвучный, когда на смене.

— Всё нормально, — всхлипнула она. — Сейчас ты уже со мной.

— Конечно. Ты, наверное, скоро должна садиться в самолёт?

— Надеюсь, — прошептала она. — Я всё ещё в списке ожидания. Можешь отвлечь меня?

— Уже бегу. — Я прочистила горло, лихорадочно соображая, о чём бы таком рассказать. — О! Мы вчера с мамой устроили марафон Hallmark. Последний фильм был полным безумием, клянусь.

Я улыбнулась — потому что это действительно было безумие.

— Там две семьи случайно арендуют одну и ту же хижину в горах. Горячая одинокая мама, горячий одинокий папа, и сама хижина — как из фильма ужасов: жуткая до невозможности, посреди глухомани.

— Их убили?

— Хуже. Свет вырубился, они разожгли камин и… влюбились. Они пошли искать еду в лесу, и я уже не была уверена — это фильм или какое-то реалити-шоу про выживание.

С другой стороны послышался сдавленный смешок.

Вилла всхлипнула, но уже с придушенным хихиканьем.

— Они шарятся по лесу в поисках еды, пока дети торчат в хижине. Хотя у них есть машины! Могли бы просто сесть и уехать. Но нет, потребность выжить сблизила их.

— Дебилы. Может, они просто были чертовски возбуждены и притворялись, что застряли?

— И эти люди? Они были вопиюще безответственными, — продолжила она, а я размахивала рукой, продолжая: — Они вообще напрочь забыли про детей.

Я рассказывала, как они безуспешно пытались развести огонь и как в какой-то момент ради комического эффекта в кадре появился медвежонок — и прежде чем мы поняли, что происходит, мы обе уже захлёбывались от смеха.

— Знаешь, — сказала Вилла, её голос стал легче, хотя я чувствовала, что слёзы всё ещё текли, — начинаю подозревать, что Hallmark всё это время нам врал. Эти горячие, эмоционально стабильные мужчины с густыми шевелюрами… их не существует.

Перед глазами тут же всплыл образ Оуэна. Не совсем так. Они существуют. Просто не навсегда. А это, пожалуй, даже жестокая правда.

— А может, — сказала Вилла, хрюкнув в трубку, — просто у мужчин из Hallmark очень маленькие члены.

— Ты вообще в общественном месте?

— Мне сейчас плевать. К тому же, терминал почти пустой.

— Моя теория — они как куклы Кен. — Я всхлипнула от смеха сквозь слёзы. — В этом вся фишка. Корпоративный магнат, ставший флористом в маленьком городке? Или плотник, который ездит на Мерседесе и живёт в шикарном доме? У них там — пусто.

На том конце провода она судорожно вздохнула.

— Точно. Никогда больше не буду млеть от мужчин из Hallmark. Бедные женщины. Их заманивают деревенским очарованием, широкими плечами и низким голосом. А потом оказывается — внизу у них всё гладко.

Несмотря на то что сердце разрывалось за подругу, я хохотала, не в силах остановиться. Этот разговор был безумным и прекрасным. И я вдруг поняла, как безумно по ней скучаю.

— Я тебя люблю, — прошептала она, чуть не всхлипывая снова.

— Я тебя тоже. Чёрт возьми, как же я тебя люблю. И я всегда рядом. Всегда.

Стены словно сжимались вокруг меня. Я пробежалась по району, где жила мама, просто чтобы занять себя хоть чем-то. Потом направилась к дому Саваров, покормила Мадам Фло — Флоренс Найтингейл, старушку-кошку Виллы. Я уже присматривала за ней, когда доктор и миссис Савар уезжали во Флориду в январе, и у меня остался ключ. Я написала миссис Савар, что присмотрю за Фло столько, сколько понадобится. Потом я убрала её лоток, вынесла мусор и забрала почту.

Вилла написала, что он стабилен и что врачи настроены оптимистично. Я переслала эту информацию маме и Магнолии.

Мама ничего не сказала, когда я вычистила и расставила по алфавиту её специи. Но каждый раз, когда она заглядывала ко мне, на её лице читалась тревога. Я уже собиралась браться за аптечку, когда она мягко, но настойчиво предложила мне завернуться в плед, взять хорошую книжку и попробовать уснуть.

Пальцы чесались — хотелось написать ему. Но я держалась.

Что хорошего это могло бы принести? Скоро мы будем в разных штатах, и, скорее всего, больше никогда не увидимся. Мы уже пережили свой мимолётный роман в Бостоне, чтобы, как мы тогда думали, выплеснуть всё притяжение, всю страсть — и отпустить.

Но произошло противоположное.

Чувства не исчезали. Наоборот — становились всё сильнее с каждым днём.

А жизнь так хрупка. Сегодняшний день напомнил мне об этом лучше любых слов.

Я столько лет была не с тем человеком.

И пусть Оуэн не мог быть тем, кто останется навсегда — но сегодня он казался таким правильным. Почему я должна была отказываться от счастья, от близости, от тепла — именно сейчас, когда никто не знает, что будет завтра?

Я прождала час, ходила туда-сюда, валялась на кровати, перечитывая одну и ту же страницу снова и снова. Убедившись, что мама заснула, я тихо выбралась из дома. Потому что тяга к нему была сильнее всего. И я устала сопротивляться.

На этот раз я возьму то, чего хочу. И будь что будет.

Потому что мне нужно было