Красавица и свекровище - Евгения Серпента

— А что, и верю. — Он улыбнулся задумчиво. — Девяносто пятый год, тридцать первое декабря, мы в опорнике сидим, рядом духи на расстоянии автоматной очереди.

— Духи? — переспросила я.

— Чеченцы. И вдруг Дед Мороз идет. С подарками. Раздал и ушел.

— Так это кто-то из ваших был.

— Ну мы тоже так подумали. А потом, когда уже вышли, спрашивали. И никто ни сном ни духом. Не было никакого Деда Мороза. Вы чего, говорят, на голову упали, какой дебил под пули попрется. А подарки тогда откуда? Обычные — сгущенка, тушенка. Так и осталось тайной. Ну да ладно, неважно. В общем, люблю я снег, Ксюша. Смотреть на него. В том зале, который с эркером, елку нарядят. Вечером никого, огоньки мигают, а ты сидишь один и смотришь, как снег падает за окном.

— Аниматор хренов, — тихо пробормотала я себе под нос.

Юра посмотрел вопросительно. Я знала, что он глуховат, и иногда этим беспардонно пользовалась. Когда хотелось высказаться вслух, но чтобы он не услышал.

— Ты так вкусно рассказываешь, что прямо хочется дождаться Нового года, сесть под елку с огоньками и смотреть на снег в окно. Не удивительно, что твои не определившиеся приятели остаются здесь. А вот у меня не получается. Бабки не хотят со мной дружить.

— Это ты с ними не хочешь дружить, Ксюша, — мягко поправил Юра. — Поэтому и не получается.

— Не могу же я себя заставить. Пытаюсь делать вид, но… никак. Потому что они нудные… бабки.

— Ну так и не надо. Зачем заставлять?

— Получается, что ты вот такой хороший, а я зараза.

Мне вдруг стало обидно. Чуть ли не до слез.

— Нет, это не так, — возразил он. — И ты не зараза, и я не вот такой хороший. Да, мне хочется помочь, но альтруизм — это обратная сторона эгоизма. Я получаю от этого удовольствие. Не только в виде скидок или прогулок.

Я вспомнила тот наш разговор у озера в сентябре, когда я вернулась. Он рассказал о своей обязанности: знакомиться с новичками и плавно склонять к тому, что лучше места, чем пансионат, не найти, что это филиал рая на земле. За это ему разрешали самостоятельные прогулки и другие послабления режима, а еще делали скидку за оплату.

Сетевой маркетинг в деле: приведи друга и получи минус пять процентов.

— То есть и со мной ты познакомился поэтому? — спросила я, пытаясь справиться с разочарованием.

— Да, — не стал отрицать он. — Но так было только сначала. Конечно, ты можешь не верить. Но я ведь мог тебе об этом не говорить, и ты бы не узнала.

— Ты так думаешь? — хмыкнула я. — Все тайное становится явным. Рано или поздно.

— Не все. Ведь я никого не уговариваю остаться. Я просто доброжелательный и общительный парень Юра, создающий приятную позитивную атмосферу.

Парень Юра! Которому перевалило за семьдесят!

Я не смогла сдержать ухмылку.

— Скажи, а свекра моего ты правда знал, или тебе дали информашку для контакта?

— У нас были общие знакомые, и мы пару раз встречались на юбилеях. Просто фамилия запоминающаяся. Да и пост он занимал немаленький.

— Вот ты сказал, что никого не уговариваешь остаться. А меня очень даже уговаривал.

— Ну потому что это было другое. — Он слегка коснулся моей руки. — Потому что я и правда хотел, чтобы ты осталась. Не для дела. Для себя. Кстати, могу взять тебя в команду. Будешь дружить со старушками.

— И мне тоже дадут скидку? — рассмеялась я.

— Возможно. Мелочь, но приятно.

— Не знаю. У меня не получится.

— Почему бы не попробовать? — предложил Юра. — Ты ведь приехала сюда жить. Только меня для общения тебе будет маловато. Девочкам нужна и своя компания.

Я и правда пыталась, но никак не складывалось. То ли мне было с ними скучно, то ли им со мной. В столовой здоровалась со всеми, перебрасывалась парой фраз, но никаких приятельских отношений так и не получилось. Потом появилась новенькая, лет семидесяти, с костылем. Я снова честно попыталась — и снова не вышло. Она говорила только о своих болячках, да еще таким пронзительным голосом. Настоящая бензопила «Дружба». Потом ее прибрали к себе те бабки, с которыми не смогла подружиться я.

Я потихоньку привыкала к тому, что это мой дом надолго. Может, даже навсегда. Хотя после шестидесяти «навсегда» внезапно может оказаться очень коротким. В любом возрасте может, но в нашем — особенно. Немного скучала по квартире, но и она отходила куда-то за дымку забвения.

Через день я писала Диме, докладывала, что все в порядке. Он пару раз в неделю звонил, иногда заезжал. Рассказал, что купили с Ириной дом. Не успела я отвесить челюсть, уточнил, что не дом, а таунхаус, в этом же районе, с другой стороны озер. Почти соседи! Было бы любопытно взглянуть, но видеться с невесткой не хотелось. Наверняка и ей со мной — тоже.

Люся мне больше не звонила, как и я ей. От Димы знала, что живет она у родителей, но разводиться не хочет и даже подала на алименты. Хотя что там стрясешь с Никиты, который учился теперь на вечернем и работал на какой-то копеечной должности в стройтресте.

Что до Юры, отношения у нас развивались неспешно. Больше дружбы, чем романтики, как будто уже перешагнули этот порог. Но все привыкли видеть нас вместе и считали парой. Иногда он меня раздражал, а иногда наоборот с ним было приятно и уютно. А когда у него прихватило сердце, я не на шутку забеспокоилась. К счастью, все обошлось.

Не хотелось снова остаться в одиночестве.

Глава 67

Ирина

На Новый год Змей предложил поехать куда-нибудь в буржуинские горы — кататься на лыжах.

— Я не катаюсь на лыжах, — надулась я. — И не хочу ехать туда, где тебе плюнут в компот лишь за то, что ты из России. И это еще в лучшем случае.

— Буржуинские горы — это не только Европа, — уперся Змей. — Хорошо, поехали не в буржуинские. В Сочи, например. На Красную поляну. Там ценник похлеще будет. Но можно пройтись по местам боевой славы. Помнишь, как мы там были? И в Дагомыс прокатиться.

— Не напоминай! — Я застонала, спрятавшись в ладони. — И вообще, смотри пункт первый: я не катаюсь на лыжах.

— Тогда скажи просто, чего ты хочешь.

Я задумалась. Потому что когда меня спрашивали вот так, в лоб, обычно впадала в ступор, как перевернутая на спину лягушка.

И правда,