Когда правит страсть - Джоанна Линдсей

Кристоф кивнул:

— Понимаю. Оставляю вас наедине. Счастлив за вас обоих.

— Что-то не очень ты кажешься довольным, — рассмеялся Фредерик.

— Простите, все это слишком неожиданно. Я и раньше ошибался, но не до такой же степени.

Он хотел уйти, но голос Фредерика остановил его:

— Кристоф... ты сделал то, что мы... обсуждали при последней встрече?

Кристоф, поколебавшись секунду, коротко кивнул. Фредерик на мгновение застыл.

— Это... крайне некстати...

Кристоф снова кивнул и вышел из комнаты. Алана не понимала, что произошло, но отец явно расстроился. Вероятно, речь шла о грубом обращении с ней Кристофа во время допросов.

— Он варвар, — согласилась она, словно желая сказать: «Что вы от него хотите». Но тут же сообразила, кому это говорит, и охнула.

Фредерик только улыбнулся и повел ее к тронному возвышению, где сел сам и усадил ее. При этом он вытянул и скрестил длинные ноги: совершенно не подобающее королю поведение! Но это самым неожиданным образом успокоило Алану.

— Иногда он действительно ведет себя как дикарь, — согласился Фредерик. — Но это бывает и полезно. Впрочем, большинство лубинийцев противятся переменам. Только мои придворные пытаются идти вперед, вместо того чтобы цепляться за старые обычаи. И в большинстве случаев подают хороший пример. Бекер прекрасно справляется со своими обязанностями, какими бы способами ни достигал этого.

Только теперь Алана осознала, что находится под защитой отца и больше ей не придется иметь дело с грубостью и самоуверенностью Кристофа. Ей следовало бы пожаловаться на него. В конце концов, она имеет право на маленькую месть, не так ли? Но это может подождать.

Сейчас главное — это встреча с отцом. И больше она ни о чем не могла думать.

— Скажи... — начали они одновременно, и оба рассмеялись.

Фредерик кивнул, уступая ей очередь, и Алана спросила о том, что давно хотела узнать:

— Скажи, сохранился хотя бы один портрет моей матери? Во дворце их нет, но...

— В моем бюро хранится миниатюра. Моя теперешняя жена Никола об этом знает. И не сердится, когда я иногда вынимаю ее и долго смотрю... Никола — прекрасная женщина. Мне не стыдно сказать, что я люблю их обеих.

— Но моя мать, она...

— Она мертва, да. Но это не значит, что я ее разлюбил.

На глазах Аланы выступили слезы. Боже, как это прекрасно! Она надеялась, что когда-нибудь мужчина и к ней почувствует то же самое.

— А теперь расскажи о том человеке, который тебя вырастил. Обещаю сдержать гнев.

Она вздрогнула, хотя стоило ли ожидать чего-то другого?

— Пожалуйста, не нужно его ненавидеть. Я люблю вас обоих. В точности, как ты — своих двух жен.

— Расскажи, почему ты его любишь.

Они проговорили три часа. И Алана чувствовала, что этого недостаточно. Ей нужно было рассказать о всей своей жизни. И ему тоже. И она узнала, что у бабушки, матери Эвелины, были черные волосы!

В зал заглядывали придворные, но только для того, чтобы убедиться, что король жив и здоров. Он прогонял их. Пришла и какая-то женщина. Он и ее отправил обратно, но с улыбкой и обещанием, что скоро придет, и приготовит для нее сюрприз. Он объяснил Алане, что это его жена, Никола, но она и сама об этом догадалась.

И тут снова явился Кристоф, а избавиться от него не было никакой возможности!