Уитни, любимая - Джудит Макнот

– Мне действительно лучше. Люблю верховую езду, – вымолвила она наконец.

– А мне нравится наблюдать за вами, – признался он, когда они подошли к берегу ручья. – Вы, несомненно, лучшая наездница из всех, кого я встречал.

– Благодарю, – пробормотала Уитни.

Ее тревожный взгляд был устремлен на старый платан, одиноко стоявший на холме у ручья; древние скрюченные ветви нависали как раз над тем местом, где она лежала в его объятиях в день пикника. Это было последним местом на земле, где она желала бы находиться сейчас с Клейтоном. Он сбросил куртку и уже собрался расстелить ее на земле, там, где они ласкали друг друга в последний раз, но девушка поспешно заверила его в том, что останется стоять, и, словно желая доказать, что не устала, отступила на шаг и оперлась плечом о ствол платана.

Клейтон безразлично кивнул. Он отошел на два шага и, поставив ногу в сапоге на большой булыжник, принялся молча и бесстрастно разглядывать Уитни.

Впервые за все это время девушку поразила ужасная мысль: этот мужчина – ее жених! Но ненадолго, заверила она себя, пока не вернется Поли они не смогут осуществить задуманный ею план. Ну а до той поры нужно вести себя как можно осторожнее и пытаться выиграть время.

Узловатая кора дерева впивалась ей в плечи, а немигающий взгляд Клейтона выводил из себя.

– Почему вы не взяли этого жеребца на скачки? – кивнув на каштанового скакуна, спросила Уитни, чтобы прервать напряженное молчание. – Он куда резвее того, на котором вы ехали.

Выбранная ею тема, казалось, позабавила Клейтона.

– Ваш вороной слишком быстро устал, когда я скакал на нем в день пикника. Пришлось взять гнедого, потому что он примерно равен вашему по резвости и выносливости, и, кроме того, я хотел дать вам равные шансы выиграть. Возьми я этого зверя, вы не успели бы оглянуться, как остались бы позади. С другой стороны, если бы я оседлал гораздо худшего коня, чем ваш, по беда досталась бы вам слишком легко, а это совсем не интересно.

Несмотря на ужасное настроение, губы Уитни чуть раздвинулись в улыбке.

– О нет, я бы наслаждалась вашим поражением, реши вы скакать даже на козле!

Клейтон, усмехнувшись, покачал головой:

– За все три года, что я знаю вас, вы не перестаете меня удивлять.

Уитни подозрительно сузила глаза:

– Три года? Но как это может быть? Три года назад я только появилась в свете.

– Впервые я увидел вас в шляпной лавке вместе с леди Энн. Хозяйка пыталась навязать вам невыносимо уродливую шляпу, украшенную виноградной лозой и ягодами, и убеждала при этом, что стоит надеть ее на прогулку в парке, и все джентльмены будут падать к вашим ногам.

– Не помню, – нерешительно покачала головой Уитни. – Я купила шляпу?

– Нет. Вы объяснили владелице, что если джентльмены и падут к вашим ногам, то лишь потому, что попытаются избежать укусов разъяренных пчел, которые, несомненно, начнут роиться вокруг блюда с фруктами, стоящего почему-то на женской голове.

– Весьма похоже на мои высказывания, – призналась Уитни, смущенно играя перчатками. Она почти поверила, что в голосе Клейтона звучала странная нежность, и это ей льстило. – Именно тогда вы решили… э-э-э… узнать меня получше?

– Конечно, нет, – поддразнил он. – Я был счастлив, что именно шляпнице, а не мне пришлось выдержать гневное сияние этих зеленых глаз.

– А что вы делали в шляпной лавке?

И не успели вырваться эти слова, как Уитни была готова откусить свой глупый язык! Ну что он мог делать там, если не ждать очередную любовницу?

– Вижу по вашему лицу что вы сами нашли ответ, – откровенно заметил он.

Подавив неуместное раздражение из-за того, что он посмел войти в лавку с другой женщиной, Уитни спросила:

– А мы встречались снова? Я имею в виду до маскарада?

– Той весной я иногда видел вас, обычно на прогулке в парке. А потом, год спустя, на балу у Дюпре.

– Вы были один?

Вопрос сорвался сам собой, и Уитни в ярости стиснула кулаки.

– Вовсе нет. Впрочем, как и вы. Собственно говоря, вы были окружены поклонниками – жалкими сопляками, насколько я припоминаю.

Уитни наградила Клейтона негодующим взглядом, но тот лишь весело хмыкнул.

– Совершенно нет причин так злиться на меня, миледи. Вы тоже так считали. Позже, тем же вечером, я сам слышал, как вы заявили одному из них, едва не упавшему в обморок от счастья обонять аромат ваших перчаток, что, если запах мыла так действует на него, он либо душевнобольной, либо просто давно не мылся.

– Я не способна на подобную грубость, – запротестовала Уитни, неловко поеживаясь при обращении «миледи», словно она уже была его женой и герцогиней. – Этот молодой человек казался всего лишь глупым и не заслужил такого отпора, и…

Но тут же забыв, что собиралась сказать, Уитни уставилась в пространство, пытаясь вспомнить молодого неудачника:

– У него, кажется, была мелкая, семенящая походка?

– Поскольку меня гораздо больше интересовало ваше лицо, чем его ноги, не могу сказать, – сухо ответил Клейтон. – А в чем дело?

– Теперь вспомнила, почему сказала это, – выдохнула девушка. – Потому что, наблюдая эти мельтешащие шажки, думала о том, как он мне неприятен. А потом обернулась и увидела высокого темноволосого мужчину, стоявшего в дверях и улыбавшегося, будто вся сцена ужасно его забавляла. Это были вы! – охнула она. – Вы шпионили за мной!

– Не шпионил, – поправил Клейтон. – Просто готовился предложить помощь несчастному, одурманенному любовью бедняге на случай, если вы насмерть пораните его своим острым язычком.

– Не стоило беспокоиться! Он более чем заслуживал всего сказанного! Забыла его имя, но отлично помню, как он пытался поцеловать меня, а его руки обладали тошнотворной способностью шарить по моему телу.

– Жаль, – ледяным тоном заметил Клейтон, – что вы не припомните его имени.

Из-под опущенных ресниц Уитни осторожно взглянула в зловеще потемневшее лицо и удовлетворенно отметила, что на этот раз ревнует он, а не она. Только сейчас до нее дошло, что, если она разыграет роль тщеславной кокетки и даже немного легкомысленной девицы, он может засомневаться, стоит ли вообще жениться на ней.

– Думаю, лучше сразу признаться, что он был не единственным мужчиной, кто пытался завоевать мою… симпатию и слишком усердствовал при этом. В Париже у меня были десятки поклонников, и все с серьезными намерениями. Даже перечислить затрудняюсь.

– Так позвольте помочь вам, – спокойно предложил Клейтон.

И пока Уитни потрясенно смотрела на него, не спеша назвал каждого человека, который делал ей предложение.

– Я не упомянул Дю Билля, – добавил герцог, – поскольку он все еще выжидает. Но, думаю, стоит включить в этот список Севарина, пытавшегося сделать предложение. Мне кажется, мадам, – продолжал он, снова обращаясь к ней как к замужней женщине, – что для такой рассудительной молодой особы вы чрезвычайно неумны во всем, где дело касается мужчин, которые ухаживают за вами.