Строптивая принцесса - Нэн Райан

— Ты мог бы поехать со мной. Я могла бы присвоить тебе какой-нибудь титул.

— Принцесса Марлена, — печально ответил он, — у меня уже есть титул. Капитан техасских рейнджеров.

Она грустно посмотрела на него, смирившись с тем, что он никогда не оставит свою службу в отряде.

Вирджилу очень хотелось поцеловать ее, но он больше не мог позволить себе этого и, в последний раз сжав ее руку, отступил в сторону. Придворные быстро окружили принцессу и увели в вагон.

Вирджил Блэк стоял на платформе рядом с Уилли и с тоской смотрел, как поезд уносил вдаль любовь всей его жизни. Принцесса махала рукой, пока видела его, а он стоял, сжав кулаки с такой силой, что ногти впились в его ладони.

— Тебе не следовало отпускать ее, — сочувственно заметил Уилли. — Ты никогда не встретишь такую, как она.

— Ясно, что не встречу, — проворчал Вирджил. — На своей службе мне не часто приходится сталкиваться с принцессами.

Он быстро отвернулся и спрыгнул с платформы, чтобы старик не заметил слез, выступивших у него на глазах.

Поезд неторопливо полз по городским предместьям, а принцесса, сидя у окна, изо всех сил старалась сдержать слезы.

— Ваше высочество, вы в порядке? — обеспокоенно спросил Монтильон.

— Да… это все американская пустыня, — ответила она, тоскливо глядя в окно королевского вагона. — Она укрепила мои силы, но отняла мою гордость.

— Тогда нам лучше закрыть окно, — посоветовал Монтильон. — Похоже, с юга идет знаменитая песчаная буря.

Она повернулась и с улыбкой повторила то, что однажды сказал ей Вирджил:

— Говорят, что небольшая песчаная буря даже полезна для фигуры.

Монтильон озадаченно нахмурился:

— Извините, ваше высочество, я не понял.

— Я просто пошутила. — Она снова повернулась к окну. Город остался позади, поезд начал набирать скорость, а принцесса все так же продолжала смотреть в окно.

— Вас что-то тревожит? — спросил Монтильон.

— Да. — Принцесса повернулась к своему управляющему. — Я не могу, Монтильон! Я так люблю его. Как бы мне хотелось, чтобы я была не принцессой, а…

— Вы серьезно это говорите? — перебил ее Монтильон. — Вы были бы счастливы остаться в Америке с вашим рейнджером?

— Я с радостью пожертвовала бы троном ради мужчины, которого люблю! — Она разрыдалась, не в силах больше сдержаться.

Монтильон с любовью и жалостью смотрел на принцессу, которую знал с самого рождения. Он глубоко вздохнул:

— Возможно, я смогу вам помочь.

Принцесса удивленно взглянула на него. Монтильон в двух словах поведал ей о невероятных событиях, которые уже не были тайной для Робби Энн.

— И сейчас она здесь, в этом поезде, едет вместе с нами. Я приведу ее, — заключил он свой рассказ.

Он торопливо вышел и через несколько секунд вернулся с Робби Энн. Молодые женщины молча смотрели друг на друга. Потом они обнялись.

— Ты совсем как я! — Принцесса Марлена, отстранившись, разглядывала сводную сестру.

— Ты красивее, — признала Робби Энн.

— Скажи, у тебя такие же ужасные уши, как у меня?

— Конечно! — Робби Энн откинула прядь волос. — Сама посмотри.

— Ой, правда! — воскликнула принцесса, и сестры расхохотались.

— У нас мало времени, — напомнил Монтильон.

— Он прав. — Принцесса Марлена, высвободившись из объятий Робби Энн, продолжала крепко держать ее за руку. — Если я захочу остаться в Америке, ты согласишься занять мое место на троне? — взволнованно спросила она.

Робби Энн перевела взгляд с принцессы на Монтильона.

— Разве это возможно, Монти? Я хотела сказать… мы же знаем, что я… Ну, ты знаешь.

— Это не имеет значения, — заверил ее Монтильон. — Наше королевство — современная демократическая страна. Незаконнорожденный королевский отпрыск может претендовать на трон, так было, например, в Шотландии.

Округлившиеся глаза Робби Энн вновь обратились на сестру.

— Монтильон говорит правду! — заверила ее принцесса. — Так что ты не займешь мое место на троне. Это по праву твое место, ведь ты родилась раньше меня.

Задумчиво кивнув, Робби Энн недоверчиво произнесла:

— Но меня разыскивают за кражу.

— Не в Харц-Кобурге, — улыбнулся Монтильон. — Наша единственная задача — как можно быстрее вывезти тебя из страны. — Он задумчиво посмотрел на нее. — А как быть с твоим увлечением? С тем парнем по имени Британец Боб? Он что-нибудь значит для тебя?

— Он — моя последняя привязанность.

— А ты сможешь без него жить? — с любопытством посмотрела на нее принцесса Марлена.

— Ты хочешь спросить, не променяю ли я Боба на трон? — ухмыльнулась Робби Энн. — Да быстрее, чем ты произнесешь «ваше королевское высочество»! — Она повернулась к Монтильону: — Но мне бы не хотелось видеть Боба в тюрьме…

— Ну, об этом не стоит беспокоиться, — ответил Монтильон. — Я пошлю телеграмму Гамильтону Фишу, государственному секретарю Америки. Мы постараемся уговорить его проявить снисходительность к этому джентльмену. Кивнув, Робби Энн снова повернулась к Марлене:

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Да, а ты?

— Я бы хотела этого больше всего на свете, — призналась Робби Энн.

Сестры снова обнялись, и принцесса сказала:

— Как жаль, что все эти годы мы…

— Давай будем радоваться, что наконец нашли друг друга, — прошептала Робби на ушко Марлене. — И обещай, что не забудешь про нас!

— Обещаю! — торжественно проговорила принцесса и быстро повернулась к Монтильону: — А теперь, Монти, пожалуйста, потяни за шнур. Пусть наш вагон отцепят от поезда.

Монтильон покачал головой.

— Простите, моя дорогая, но все, что я могу сделать, это остановить поезд, чтобы вы могли выйти.

Он потянул за шнур, и поезд начал замедлять ход. Когда он остановился, принцесса в последний раз обняла ее королевское высочество Робби Энн. Потом метнулась к дивану, схватила лежавшую там бутылку с белым песком и кинулась к двери.

— Это все, что ты берешь с собой? — удивилась ее сестра.

— Это единственная вещь, которая мне дорога, — улыбнулась Марлена, глядя на нее сверкающими, как звезды, глазами. Она, смеясь от счастья, обняла Монтильона. — Монти, мой дорогой, преданный Монти!

Она спрыгнула на землю, расправила плечи и направилась к дому Кэннона. Солнце уже садилось, когда она подходила к его жилищу.

Кэннон и Вирджил сидели на крыльце, а она шла к ним по узкой пыльной дороге, освещенной лучами заходящего солнца.