Грешные желания - Мэгги Дэвис

Каждый знает, нет ничего хуже середины сентября: жарко и томительно, к тому же — пик сезона ураганов. Даже южноамериканцы отправились восвояси. Однако на открытой веранде ресторана «Санди» на берегу Ки-Бискайн, несмотря на коричневато-багровые облака, закрывавшие небо, и изнурительную влажность воздуха, в час ленча было много посетителей.

— Мы могли бы перебраться в зал, где есть кондиционеры, — сказала Габи, подходя к Криссет.

Подруга поднялась из-за стола и обняла ее.

— В Майами положено париться снаружи на жаре. Бог мой, Габриэль, — проворковала она, удерживая ее на расстоянии вытянутой руки, — ты выглядишь фантастически. Черные муслиновые брючки! Золотые цепочки и жакет от Валентино!

Габи расплылась в улыбке.

— Рада, что ты приписала его Валентино, так как на самом деле жакет с распродажи Джордан Марша. Мне позвонили из магазина и пригласили прийти к ним. — Она запнулась, скользнув на свое место. — Ты знаешь, я теперь пользуюсь кое-какими льготами. Нет, я имею в виду не бесплатное обслуживание — это неэтично, а небольшие скидки при покупке. Мне звонят из магазинов, когда у них идет распродажа. Это очень кстати, потому что я по-прежнему зарабатываю не так уж много.

На Криссет были ультраскромные темно-синяя блузка с юбкой и аксессуары белого цвета. Когда Габи недоуменно приподняла брови, негритянка чуть-чуть смутилась.

— В этой одежде я собираюсь появиться в семье Дэвида. Ему по крайней мере на полгода придется остаться на островах, прежде чем он сможет подать прошение легально вернуться в Штаты. Мы поженимся раньше.

Габи давно не слышала добрых новостей.

— О, Криссет, я так счастлива за тебя! — Она пожала руку подруги. — Отпразднуем? Ты пригласишь меня на свадьбу?

Криссет напустила на себя мрачный вид.

— Обязательно. Ты поможешь мне преодолеть культурный барьер. Я все еще страдаю комплексами представительницы среднего класса.

Габи чуть заметно улыбнулась. Глядя на Криссет в ее темной одежде, с гривой блестящих черных волос, собранных на затылке в скромный пучок, ей казалось, будто они поменялись ролями.

— Карибы — космополитичный край, — она попыталась подбодрить Криссет. — Там полно потрясающих людей со всего света. Тебе очень понравится.

Криссет еще больше помрачнела.

— Может быть. — Она открыла темно-синюю лаковую сумочку и вытащила несколько фотокарточек. — Габриэль, — обратилась она к подруге, наклоняясь над столом и понижая голос, — здесь у меня снимки родственников Дэвида в Тринидаде. Его мать написала мне это милое длинное письмо с приглашением в их семью. Знаешь что? Отец Дэвида — британский магистрат. Ты только посмотри на это!

Она протянула Габи фотографию представительного темнокожего мужчины в белом кудрявом парике и черной мантии британского судьи.

— Боже праведный. — Габи сдерживала смех, боясь уязвить Криссет. — Да, он… производит сильное впечатление.

— Еще бы. — Криссет оглянулась, и ее хорошенькое скуластое личико приняло задумчивое выражение. — Я все время считала, что Дэвид — бездельник, крутящий баранку мусороуборочных грузовиков. Но мне было невдомек, что он сам хочет, чтобы я так думала. Он, видите ли, решил отведать нелегкой жизни простого человека, потрясти основы социального и политического устройства. И всей этой глупости он набрался, когда обучался в лондонской экономической школе. Но сначала, — добавила она, вздохнув, — он намерен стать радикальным поэтом. — Криссет неуверенно посмотрела на Габи. — Мне страшно, Габриэль. Я буду вынуждена провести почти год среди высших слоев общества Тринидада, но у меня нет никакого опыта общения с подобными людьми. У Дэвида даже есть дядя, который раздает права величаться «сэром». Ну знаешь, посвящает в рыцари от имени королевы!