Тайные страсти принцессы Джеллы - Ксавье Монтепен

Все пали ниц возле рва и коснулись лбами пола.

— Бовани! Бовани! — торжественным голосом проговорил Суниаси.

Все отозвались на это воззвание в один голос:

— Бовани! Бовани!

После этого все поднялись и раджа обратился к принцессе:

— По вашему приказанию, принцесса, мы последовали сюда за вами. Объясните же нам причину этого вызова.

— Свершение грозного дела близится! — сказала Джелла. — Оно готовилось годы и созрело окончательно, через два дня все произойдет.

— Наконец-то! — с радостью воскликнули индусы.

— У нас все готово, — продолжала Джелла.

— Что будем делать? — спросил Дургаль-Саиб.

Принцесса ответила приказанием:

— Дайте сигнал, Суниаси!

— Священными колоколами?

— Да, пусть их звон раздается под сводами, где день и ночь бодрствуют наши жрицы.

— Повинуюсь вашим приказаниям, принцесса! — проговорил Суниаси.

Мраморный пол храма был собран из красных, черных и белых плит, складывающихся в разные узоры. Суниаси наступил на плиту красного цвета. Она едва заметно опустилась, и один удар колокола, затем второй, третий, постоянно учащаясь, звучали во всех направлениях, то слабо и глухо, то громко и раскатисто. Этот звон продолжался несколько секунд, а затем колокола смолкли, наступило молчание.

— Мы оповестили наших собратьев, — тихо проговорила принцесса, — скоро они будут здесь.

Не прошло и пяти минут, как решетки стали открываться, брамины и жрицы Бовани появились со всех сторон. Впереди жриц шла Жюбэ. Она приблизилась к небольшой группе людей, стоявших с покрытыми головами, и, поклонившись им, спросила:

— Кто из вас ударил в колокол?

Джелла выступила вперед:

— Я, ваша царица!

Жюбэ благоговейно распростерлась перед ней и, взяв край ее одежды, поднесла к своим губам.

Это выражение покорности было принято Джеллой по-царски.

— Что угодно возлюбленной дочери богини? — спросила Жюбэ. — Пусть она скажет, пусть она повелевает.

— Накануне окончания священного дела, начатого нашими отцами, — отвечала Джелла, — я хочу предоставить вот им, — она указала рукой на пришедших с ней, — доказательства того, что мы продолжаем пользоваться покровительством богини Бовани. Пусть они осмотрят таинственные залоги нашего могущества, которые находятся в нашем святилище…

Верховная жрица указала рукой на сооружение из красного мрамора, увенчанное стальным куполом и отделенное от остального храма непроходимым рвом.

— Царица, — сказала она с торжественной медлительностью, как бы давая слушающим время проникнуть в глубину ее слов. — Вот святилище, оно перед вами. И окружено рвом, на дне которого день и ночь текут воды Ганга, священной реки. Дни сменяются ночами и наоборот, но наше наблюдающее око не смыкается ни на минуту. Священные залоги, доверенные нашему наблюдению, не покинут святилище до того дня, который определен свыше.

— Какой же это день? — спросила Джелла.

— Тот, когда богиня Бовани отдаст покрывало и кольцо человеку, избранному ею, который благодаря этому станет ее представителем на Земле.

— Когда наступит этот день?

Жюбэ молчала.

— Завтра или через тысячу лет? — вновь спросила принцесса.

— Одна богиня могла бы ответить на этот вопрос, — сказала Жюбэ и жестом выразила свое полнейшее бессилие в этом деле.

— Жрица Жюбэ, вы настоящая хранительница священных залогов, — ответила Джелла.

— Я только исполняю свой долг. Страшная смерть ожидает безумца, который попытается проникнуть в святилище.

— Страшная, неминуемая? — сказала Джелла с сильным ударением на последнем слове.

— Конечно. Бездна — это еще не единственное препятствие, являющееся преградой на пути в святилище.

— Какое же еще?

Жюбэ указала на плиту из красного мрамора, на которую некоторое время назад нажал Суниаси, и проговорила:

— Если нога святотатца ступит на эту плиту, колокола зазвонят, и мы все соберемся по тревоге. О ней вы знаете, о других не знает никто.

Затем, указав на плиту черного цвета, находившуюся недалеко от красной, она продолжала:

— Если же он наступит на эту плиту, пол провалится под ним, и он упадет в бездонную пропасть… Но вот еще одна плита, под ней отравленные ножи. Везде опасность! Повсюду наказание! Скажите, разве может сюда кто-то проникнуть?

— Нет! — прошептала Джелла.

— О, священные залоги хорошо оберегаются, — сказала Жюбэ. — Индия может быть спокойна, они не исчезнут и будут защищать ее всегда.

— Жрица, покажите нам священные залоги! — проговорила Джелла спустя минуту. — Я — повелительница и приказываю вам сделать это!

— Повинуюсь.

Около края рва стояло черное мраморное изваяние индийского божества, которое изображало лошадь с тремя собачьими головами. Жрица взяла одну из этих голов, среднюю, и повернула ее. Одновременно с этим брамин по знаку главной жрицы нажал на пружину, скрытую в пьедестале статуи. Мгновенно решетка, окружавшая сооружение, отворилась, не произведя ни малейшего шума, и медная дверь легла поперек рва, образовав мост через него.

Жюбэ, твердо ступая, перешла по этому мосту и достигла сооружения, вход в которое был закрыт второй, внутренней дверью.

Она обернулась.

— Преклонитесь! — воскликнула она. — Преклонитесь перед богиней Бовани!