Поверь и полюби - Хизер Каллмен

– Бедный мистер Линдхерст! – сокрушенно вздохнула Фэнси. – Я представляю себе их брачную ночь, если он действительно женится на девице! Держу пари: его молодая супруга непременно настоит, чтобы эта ублюдочная тварь…

– Фэнси!

– Извините, Софи. Я хотела сказать, что мисс Эллен обязательно захочет, чтобы эта ужасная собачонка спала вместе с ними!

При упоминании о возможной брачной ночи Николаса с дочерью герцогини Софи вздрогнула и больно уколола иголкой палец. После чего окончательно поняла, что лорд Линдхерст прочно обосновался в ее сердце. Или – почти обосновался…

Но тут, как нарочно, подала реплику Пэнси.

– Ха-ха! Я лично уже вижу, как это будет выглядеть, – выдавила она из себя, задыхаясь от еле сдерживаемого смеха.

– Это как же? – спросила Фэнси.

– А вот как. Леди Эллен неподвижно возлежит на постели с блаженным выражением на лице, не решаясь потревожить любимицу. А эта мерзостная скотинка лижет половой член нашего лорда.

– Тьфу, Пэнси! – воскликнула Софи. – Как только у тебя язык поворачивается говорить такие гадости!

Поскольку сама Пэнси и Фэнси дружно покатились со смеху, Софи приготовилась прочесть им нотацию, но не успела…

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась запыхавшаяся мисс Стюарт.

– Ах, вы здесь, Софи! – воскликнула она, с трудом переводя дыхание. – Собирайтесь и быстро вниз! Мисс Эллен требует вас к себе!

– Мисс Эллен? – переспросила Софи и нахмурилась, не понимая, зачем она могла понадобиться дочери герцогини. Странным выглядело и то, что молодая гостья, оказывается, не только осведомлена о ее существовании, но даже знает имя…

– Да, Эллен! – подтвердила мисс Стюарт. – Мисс Эллен, леди Эллен или госпожа Эллен. Как вам больше нравится. Она ждет Софи Бартон сию же минуту.

– Зачем?

– Насколько я понимаю, ей случайно удалось увидеть, как заботливо вы ухаживали за больной маркизой. И видимо, она решила, что только вам сможет доверить свою любимую маленькую собачку по кличке Минг-Минг.

– Слава тебе Господи! – воздела обе руки к небу Пэнси. – Как хорошо, что я в отличие от нашей Софи не так прекрасно воспитана и не столь элегантна! А то, не ровен час, подобная честь могла бы выпасть и мне!

Софи же, надеясь, что произошла какая-то ошибка, дрогнувшим голосом спросила:

– Но ведь мисс Эллен всегда берет собачку с собой, а сегодня она собирается к лорду Хеннингтону. Тогда зачем нужна я?

– В прошлый раз Минг-Минг затеяла драку с охотничьей собакой лорда, поэтому он очень просил ее больше не привозить.

– Понятно, мисс Стюарт! Но ведь я должна выполнять свои обязанности камеристки! Не лучше ли поручить заботу о Минг-Минг мадемуазель Лоринг? Тем более что собачка ее знает.

– Мадемуазель Лоринг будет сопровождать мисс Эллен во время визита.

– А матушка нашей гостьи?

– У герцогини острый приступ мигрени. Поскольку маркиза и лорд Линдхерст сегодня уехали по делам в Экзетер, то… – и мисс Стюарт со вздохом пожала плечами, – то, как вы сами видите, сопровождать молодую хозяйку к лорду Хеннингтону придется мадемуазель Лоринг.

Софи поняла, что выбора нет. Волей-неволей придется становиться на какое-то время нянькой противной, капризной собачонки. Отказ грозит большими неприятностями, вплоть до лишения места помощницы личной горничной маркизы. А сама мысль о том, что ей придется вновь заниматься тяжелой грязной работой поденной служанки, заставила Софи содрогнуться.

– Что ж, делать нечего, – с тяжким вздохом согласилась она. – Мисс Эллен желает меня срочно видеть?

– Через четверть часа. Вы спуститесь к ней в голубую гостиную, где получите все наставления по поводу обращения с собакой.

У Софи было такое несчастное лицо, что мисс Стюарт пожалела ее. Она ободряюще улыбнулась девушке и сказала почти извиняющимся тоном:

– Право, мне очень неприятно передавать вам подобное поручение. Я ведь отлично понимаю, каково возиться с гаденькой собачонкой. Но ведь это ненадолго. Во всяком случае, сегодня всего на несколько часов.

– Ну, несколько часов я, пожалуй, могу и потерпеть…

Софи вопросительно посмотрела на Пэнси и Фэнси.

Обе в ответ с сомнением покачали головами…

– И ни в коем случае не выводите Минг-Минг в сад! – строго наказывала мисс Эллен. – От гравиевых дорожек у нее могут огрубеть и заболеть ножки.

Эллен стояла перед зеркалом, с видимым удовольствием рассматривая в нем себя и собачку, которую держала в руках. Софи с трудом сдерживала смех. Действительно, картина ей представилась донельзя уморительная. Мисс Эллен была в шляпке с широкими, отделанными жемчужными горошинками полями. Точно такая же красовалась на голове собачонки. Но если на хозяйке головной убор хоть как-то смотрелся, то Минг-Минг выглядела в нем совершенно уродливо, чему особенно способствовала ее плоская широкая мордочка с приплюснутым носом.

– У-у-у, моя красавица! – сюсюкала мисс Эллен. – У тебя же самые изящные ножки во всей Англии! Не правда ли, Минг-Минг? Ведь ты согласна? У-у-у, моя буу-бука! Ведь ты у меня просто принцесса! У-у-у, буу-бука! Минг-Минг, Минг-Минг, Минг-Минг! У-у-у, буу-бука!

И Эллен принялась целовать собачонку. Сюсюканье при этом не прекращалось:

– У-у-у, моя буу-бука! Буу-бука! Буу-бука!

Ничего подобного Софи в своей жизни еще не видела и не слышала, а потому никак не могла оторвать изумленного взгляда от этого странного, почти патологического альянса молодой женщины с омерзительной собачонкой…

– У-у-у! Ну, лизни же поскорее свою мамочку! Мамочка так любит буу-буку! У-у-у, буу-бука!

За спиной Софи послышалось чье-то несмелое покашливание. Она обернулась и увидела мадемуазель Лоринг – молодую француженку, служившую у мисс Эллен камеристкой. Но хозяйка не обращала на нее никакого внимания.

– У-у-у, моя буу-бука! Буу-бука, буу-бука, самая красивая буу-бука в мире!

Камеристка кашлянула еще раз, чуть громче.

– У-у-у, буу-бука!

Наконец мадемуазель Лоринг глубоко и шумно вздохнула, после чего решилась нарушить нежное объяснение хозяйки с ее любимицей:

– Извините, миледи, но нам уже пора ехать…

Буу-буканье оборвалось на середине слова. Мисс Эллен резко повернулась к камеристке:

– Я, кажется, говорила вам…

– Что?

– Я, кажется, говорила вам не один раз…

– Но что, миледи?

– Я, кажется, говорила вам не один раз, что слугам запрещено первыми обращаться к своим господам! Разве нет?

– Говорили, миледи…

– А если говорила, то почему… – и она раздраженно щелкнула в воздухе тремя пальцами, – то почему вы позволяете себе обращаться ко мне…