Храню тебя в сердце моем - Фиона Макинтош

– Я не слышала, как ты подошел. Война, видимо, научила тебя ходить бесшумно.

Он кивнул.

– В этом ты права, Пенни… Извини. Теперь тебя нужно называть Пенелопа, не так ли? – Он прошелся по черно-белым плиткам и аккуратно чмокнул ее в обе щеки.

– Пен подойдет, – охотно предложила она, а затем, к его удивлению, покраснела. – Надеюсь, ты не против, что я зашла?

– Ну что ты, – легко солгал он, не желая ее обидеть. – Ты оживила в остальном скучный день. Я имею в виду, скучный день в офисе. Здесь довольно неплохо.

– Ну почему бы тебе не насладиться им?

– Что ты имеешь в виду?

– Давай устроим пикник.

Алекс пришел в замешательство.

– Э… Мне надо подписать…

– Ой да ладно, Алекс. Мне давно хочется нормально пообщаться с тобой, – сказала она, стоя совсем близко к нему. – Я все откладывала это в течение нескольких месяцев, потому что ты все время, похоже, был занят.

Он посмотрел на нее в недоумении.

– Пен, у меня очень много работы…

– Знаю, знаю. Твоя мать, Брэмсон… Все говорят, что ты по уши увяз в работе, но тебе же надо подышать свежим воздухом, иначе совсем пропустишь весну.

– Ты говоришь совсем как моя мать, – сказал он и подумал, а не имела ли та какое-то отношение к приходу Пенни.

– Ты должен жить, Алекс, иначе какой был смысл возвращаться?

Он беспомощно усмехнулся.

– Ты уверена?

– В чем? Ты пикник имеешь в виду?

– Нет, в том, что пришла именно ко мне? Я думал, что ты просто сделала вежливый жест, потому что моей матери не оказалось дома.

Он заметил тень смущения на ее лице.

– Я приехала именно к тебе. Я только что сказала, что пыталась поймать тебя неделями, но все никак не удавалось. Я знала, что Сесили сегодня нет: она навещает Смит-Картеров, – добавила она, потому что он молчал.

– Судя по всему. Хм…

– Ну что, пойдем? – спросила она, указывая на корзину. – Я пришла подготовленной.

– Я вижу.

– Давай. – Она вывела его из теплицы. – Сними свой неудобный галстук и пиджак, надень свитер, и пойдем. И не говори, что тебе нужно работать, потому что никто не должен работать в такой день, как сегодня.

Она была права. И в знак согласия с тем, что говорила ему мать, он решил, что может позволить себе выходной. Документы подождут. Никто не умрет. Страна не развалится.

– Дай мне пару минут.

* * *

Мадлен вытянула свои длинные ноги, и Иди с удивлением заметила, что тело ее подруги занимает все длину французской кровати, а ноги свисают с краю. Лежащий у нее на руках Томми причмокнул, и Иди видела, что ее подруга тоже влюблена в этого ребенка.

– Ни Англия, ни Франция мне не подходят, – протянула Мадлен.

– Мадлен, мы точно как супружеская пара, не так ли? Живем вместе, путешествуем вместе, вместе растим Томми.

– Осторожно. – Француженка зевнула. – Люди начнут болтать.

– Меня это не волнует. – Иди откинулась назад, положив голову на подушку соседней кровати. – Я чувствую себя совсем другой.

– Ты о чем?

– Эти последние несколько месяцев показали мне, что я должна прекратить тосковать по Тому и ждать, что он вернется в мою жизнь…

Мадлен ждала.

– И спасти себя.

– От чего?

– О, сама не знаю. Всю жизнь надо мной доминировали мужчины. Мой отец, мой брат, старейшины, Бен… даже Том, хотя Том по крайней мере относился ко мне как к своему партнеру во всем. Теперь пришла моя очередь позаботиться о себе. Мне не нужен мужчина, чтобы чего-то добиться. – Иди потянулась через пространство между их кроватями, вложила палец в ручку Томми и улыбнулась, когда он схватил его маленьким кулачком и сразу же потащил ее палец к губам. – Вот маленький мужчина в моей жизни, и он полностью зависит от меня. Он – моя жизнь. Он и мой салон.

– А Том?

– Я не теряю надежды. Но последний раз я видела его жарким августовским днем. И вот мы здесь… новой весной… в Париже. – Она пожала плечами. – Я должна прекратить искать его на каждой улице. Я высматриваю его в автобусах, заглядываю в такси. Любой высокий темноволосый человек напоминает мне о нем. Я больше не могу так жить. Том не оставил бы меня сознательно, и поскольку нет никакой информации о нем, никаких записей ни о ком похожем на него в больницах или в морге, значит, единственный логический вывод – сбылся мой самый большой страх.

– Его память вернулась, – закончила Мадлен за нее. – Странно, если это правда, что он совсем не помнит тебя.

– Врачи сказали Тому, что сознание может странно реагировать на черепно-мозговые травмы после контузии на войне. Все, что мы знаем, это то, что его память о том, кем он был, вернулась, но он потерял память о том, кем он стал.

– У меня из-за тебя голова идет кругом, – призналась Мадлен.

– Все это кружится у меня в голове, как ужасная карусель, и на этот раз я решила сойти.

Мадлен села лицом с подруге, прижимая к себе ворочающегося Томми, который потягивался и зевал.

– Это большая перемена, Иден.

– Вы с Томми теперь моя семья. – Она взяла ребенка, который заулыбался ей. – Посмотри на эти две маленькие жемчужины, – с гордостью сказала она, показывая на крошечные прорезывавшиеся зубки. – Он никогда не жалуется.

– Томми спокойный и неприхотливый, это точно, – согласилась подруга.

– Так же, как и его отец, который, я считаю, сейчас со мной через нашего сына. Этого должно быть достаточно. Если Том вернется, это будет счастье, но мое сердце не может больше выносить эту боль. Я собираюсь отдать все силы салону и воспитанию Томми. Вот так.

– Браво, Иден, – сказала Мадлен, потянувшись, чтобы обнять ее.

Иди грустно улыбнулась.

– Ты спасла мне жизнь, и приезд сюда уже помог мне взглянуть на все по-другому.

– Иден, моя дорогая, ты сама спасла себя, найдя в себе мужество взглянуть правде в глаза.

– И вот мы здесь, – сказала Иди, вставая. Она нежно поцеловала темную головку сына. – Париж, – мечтательно сказала она. – Ты везучий малыш, Томми. Уже путешествуешь так далеко. Боже, какая была спешка. Не могу поверить, что мы чуть не опоздали на поезд. Никогда в жизни я так не бегала на каблуках. Думала, что потеряю шляпу.

Мадлен захихикала, вспоминая.

– Мы, должно быть, выглядели очень забавно – как две кинозвезды, несущиеся по платформе, требующие, чтобы проводник остановил поезд… и наш ребенок! Во всяком случае, в следующий раз мы будем достаточно богаты, чтобы путешествовать стильно – на скором поезде «Бритиш Пульман», – и они дождутся нашего прибытия.