Счастье в наследство - Элен Бронтэ

Уже на следующий день около дома остановилась дорожная карета. Шел дождь, и Грейс смотрела сквозь мокрые стекла, как маркиз Секвилль, будущий герцог Дорсет, выходит из экипажа. Дворецкий раскрыл над милордом зонт, но тот отмахнулся и медленным, тяжелым шагом двинулся к входной двери.

Сердце Грейс отчаянно забилось, она поняла, что его светлость уже знает о смерти супруги, и стремление поддержать его, утешить, заставило мисс Эттон покинуть свое убежище и спуститься в холл. Она появилась на лестнице в тот момент, когда слуга помогал маркизу снять намокший черный плащ.

Милорд Секвилль заметил движение на лестнице и резко обернулся. Мне трудно передать вам выражение его лица, боль и опустошение на нем сменились неверием, робкой радостью и, наконец, еще большей душевной болью.

— Грейс? — выдохнул он.

— Ваша светлость, — дрожащими губами прошептала девушка.

Они не виделись два года, но, казалось, за это время маркиз стал старше лет на десять. На Грейс смотрел мужчина, который много страдал и отчаялся вновь обрести радость, от насмешливого повесы в нем почти ничего не было. Только загадочные зеленоватые глаза на осунувшемся лице глядели все так же пронзительно и страстно.

Нетерпеливо сбросив плащ на руки слуге, маркиз стремительно шагнул к девушке.

— Грейс! Ты здесь! Я не могу поверить!

Он обеими руками сжал ее холодные ладони.

— Милорд Секвилль, — Грейс старалась говорить спокойно. — Я приехала две недели назад, чтобы увидеться с Кэтрин, но она…

— Да-да, я знаю, в Дорчестере меня догнало письмо экономки… Как я мог уехать в такое время!

В голосе его послышался отголосок рыдания, и Грейс поторопилась отвлечь маркиза.

— Идемте, вы должны увидеть своих сыновей. — Она решительно потянула его за собой, но перед тем обернулась к застывшему с плащом в руках слуге. — Приготовьте его светлости горячий чай и чего-нибудь поесть. И, пожалуй, бренди не помешает.

Уильям едва заметно улыбнулся.

— Так, значит, ты теперь заправляешь здесь.

— Только до того момента, как вы немного оправитесь и возьмете бразды правления в свои руки, — смущенно потупилась Грейс.

Его присутствие беспокоило ее, горе, тоска, радость от того, что они встретились, тревога за него смешались в ее душе в колючий, комок, подобный цветку терновника.

И все же ей было легче, чем ему. Грейс готовилась к этой встрече, а для него она стала полной неожиданностью. Но сейчас Грейс не собиралась рассказывать Секвиллю о себе, она повела маркиза вверх по лестнице и распахнула перед ним дверь в детскую.

— Входите, сэр.

Он сделал жест рукой, приглашая ее пройти вперед, и вошел вслед за ней. Некоторое время оба молчали. Маркиз рассматривал поочередно обоих младенцев, не обращая внимания на оробевших няньку и кормилицу, а Грейс с трепетом ждала, что же он скажет о своих наследниках.

— Как их зовут? — наконец спросил он.

Грейс указала на мальчика в отделанной голубым шелком колыбельке.

— Это Уильям. Кэти хотела, чтобы его назвали в вашу честь, милорд. Он родился первым…

Маркиз осторожно вынул малыша из кроватки и поднес к лицу, чтобы поцеловать и разглядеть как следует своего наследника. Синие глаза открылись, но ребенок не стал плакать. Серьезно, без улыбки, он смотрел на нового в своей жизни человека — своего отца.

Секвилль медленно положил ребенка в колыбель и повернулся к Грейс.

— А другого?

Грейс ласково провела рукой по зеленому одеяльцу второго близнеца.

— Его мать не успела назвать имя. Думаю, это должны сделать вы, сэр.

— Тогда он будет зваться Чарльзом, в честь графа Уэсткота. Надеюсь, мой старый друг не откажется быть крестным отцом малыша.

Отец взял на руки маленького Чарльза.

— Их еще не крестили, дожидались вас, — робко добавила Грейс.

— Мы не будем откладывать крестины, я уже написал Чарльзу с дороги, надеюсь, они с женой скоро приедут. А теперь, мисс Эттон, я хотел бы услышать все печальные подробности того, что здесь произошло.

Грейс кивнула и первая вышла из комнаты. В присутствии слуг маркиз должен держаться официально, но что он скажет ей, когда они останутся одни?

В маленькой гостиной уже был накрыт чайный стол, и Грейс разлила чай, поставив также перед измученным мужчиной стакан с бренди.

— Завтра мы с тобой пойдем на кладбище, — сказал Секвилль и отпил из стакана.

— Вам надо поесть и отдохнуть, — мягко ответила Грейс.

— Прошу тебя, оставим эти церемонии, расскажи мне, как ты очутилась здесь, как оправилась от ужасной болезни, что произошло с Кэтрин…

Девушка вздохнула — он по-прежнему был упрям и неколебим в своем стремлении все решать самому. Она начала рассказ с момента своего прибытия в Уэймут. Джентльмен пил чай пополам с бренди и без аппетита ел поданные на стол холодные блюда. Он не перебивал Грейс, только время от времени рука его замирала с чашкой в руке, а по лицу пробегала гримаса страдания.

Грейс закончила со слезами на глазах, но в целом она постаралась быть сдержанной и спокойной. Она умолчала только о последних словах Кэти, о ее просьбе позаботиться об Уильяме и детях.

— Судьба наказывает меня за грехи молодости, — пробормотал он. — Всякий раз, когда мое присутствие необходимо, меня нет рядом…