Невеста-наследница - Кэтрин Коултер

Она потрепала гладкую холку Фанни.

— Я стала романтичной, а ты растолстела, — сказала она, вдыхая чистый воздух, благоухающий ароматами жимолости и вереска. — Ведь Дуглас держал тебя в конюшне без движения и позволял тебе есть до отвала, не так ли? Что тебе сейчас нужно, дорогуша, так это славный, быстрый галоп.

— Иногда я говорю это своим подружкам, — сказал мужской голос.

Синджен медленно повернулась в седле и увидела всадника на великолепном гнедом коне берберской породы. До него было меньше шести футов — почему же Фанни не заржала?

— Странно, что моя кобыла не предупредила меня о вашем приближении, — сказала Синджен, оглядывая его с головы до ног.

Он нахмурился. Ему хотелось, чтобы она выказала хотя бы немного страха. Или, по крайней мере, удивление по поводу его неожиданного появления. Впрочем, может, она просто медленно соображает и оттого не смогла оценить его шутку.

— Ваша кобыла не предупредила вас, потому что она сейчас пьет воду. Говорят, вода в этом озере волшебная, и лошадь будет пить ее, пока у нее не лопнет желудок.

— Тогда мне надо ее остановить. — Синджен мягко натянула поводья, заставляя Фанни вынуть морду из воды. — А вы кто такой, сэр? Вероятно, сосед?

— В общем, да, сосед. Ведь вы — новая графиня Эшбернхем, не так ли?

Синджен кивнула.

— А вы довольно красивы. По правде сказать, коль скоро вы такая богатая наследница, я ожидал, что вы будете похожи на ведьму с выпирающими, как у кролика, зубами. Надо думать, подцепив вас, Колин счел себя удачливейшим человеком на свете.

— Я рада, что не похожа на ведьму, иначе Колин никогда бы не женился на мне, какой бы богатой я ни была. А вот считает ли он себя удачливейшим человеком на свете — этого я не знаю.

Услышав эти слова, незнакомец нахмурился:

— Колин — болван, недостойный внимания и расположения женщин.

Пока он говорил, Синджен вгляделась в него внимательнее. Он был высок, возможно, даже выше Колина, хотя сказать с уверенностью было бы трудно, поскольку он сидел верхом на крупном жеребце. Поза у него была ленивая, выражение лица самодовольное, одет он был превосходно, и все сидело на нем как влитое. Он был так строен и изящен, что казался хрупким — впрочем, такое определение, пожалуй, звучало бы нелепо применительно к мужчине. У незнакомца была пышная шапка белокурых, очень мягких волос и довольно высокий лоб. Черты лица у него были необычные — тонкие и мягкие, почти как у женщины. Кожа была белая, глаза — бледно-голубые, линия скул и подбородка также больше подходила женщине, нежели мужчине. Неужели этот смазливый красавчик — коварный злодей?

— Как вас зовут? — спросила Синджен.

— Роберт Макферсон.

— Я так и думала.

— В самом деле? Что ж, это значительно упрощает дело, не так ли? Что этот ублюдок говорил обо мне?

Синджен покачала головой и ответила вопросом на вопрос:

— Это вы пытались убить Колина в Лондоне?

По его виду она сразу поняла, что это был он: изумление в его глазах было слишком преувеличено, а рука слишком быстро и грубо натянула поводья. Роберт Макферсон хохотнул, сгоняя муху с холки своего коня, и ответил:

— Возможно. Когда представляется удобный случай, почему бы не воспользоваться?

— Но отчего вы хотели убить Колина?

— Потому что он подлый убийца. Он убил мою сестру. Свернул ей шею и сбросил ее со скалы. Разве это не достаточная причина?

— А у вас есть доказательства, подтверждающие это обвинение?

Он подъехал еще ближе к Синджен. Ее кобыла резко задрала голову, нервничая и вращая глазами из-за запаха жеребца.

— Пожалуйста, не подъезжайте ближе. — И Синджен стала вполголоса успокаивать Фанни, не удостаивая Роберта Макферсона ни малейшим вниманием.

— Не понимаю, почему вы меня не боитесь. Ведь вы находитесь в полной моей власти. Я могу сделать с вами все, что захочу. Возможно, я изнасилую вас. Возможно, вы от этого забеременеете и родите ребенка, отцом которого буду я.

Синджен слегка склонила голову набок, устремив на него изучающий взгляд.

— Вы разговариваете, как плохой актер в какой-нибудь дрянной пьесе, идущей в театре «Друри-Лейн». Весьма любопытно.

Роберт Макферсон растерялся:

— Что любопытно, черт бы вас побрал?

Синджен смотрела на него холодно и задумчиво.

— Я представляла вас совсем другим, — сказала она. — По-моему, такие вещи случаются сплошь и рядом, вы не находите? Вы думали, что я с виду сущая ведьма, однако оказалось, что это не так. А я полагала, что вы выглядите, как Колин или, быть может, как Макдуф — вы ведь знаете Макдуфа, не так ли? — но оказалось, что вы совсем не такой. Вы… — Она осеклась. На языке у нее вертелось слово «хорошенький», но сказать ему такое было бы неблагоразумно. Слова «изящный», или «утонченный», или «красавчик» тоже не годились по той же причине.

— Так какой же я?

— Вы кажетесь довольно милым — истинным джентльменом, несмотря на ваши злые слова.

— Я вовсе не милый.

— А ваша сестра была на вас похожа?

— Фиона? Нет, она была смугла, как цыганка, но красива, красивей самой сладкой мечты грешника. Глаза у нее были голубые, как вода в зимнем озере, а волосы черные, как полночь, в которую дьявол скрыл и луну, и все звезды. А зачем вы об этом спрашиваете? Ревнуете к призраку?

— Нет, не ревную. Но мне интересно узнать, какой она была. Видите ли, тетушка Арлет — то есть мисс Макгрегор — уверяет, что Фиона влюбилась в Малколма и изменила с ним Колину и за это Колин убил ее. Мне это утверждение кажется странным, ведь Колин — самый совершенный мужчина на свете. Разве может сыскаться такая женщина, которая, имея его своим мужем, пожелала бы другого? Вы думаете, это возможно?

— Это он-то совершенный? Да он ублюдок, гнусный убийца! Черт побери, Фиона любила только своего мужа, будь он проклят! С тех пор как ей исполнилось пятнадцать лет, она мечтала только о нем и ни о ком другом, тем более не о Малколме, хотя тот ее и домогался. Наш отец пытался заставить ее выйти замуж за Малколма, поскольку после смерти его отца титул переходил к нему, но она об этом и слышать не хотела. Она отказалась от пищи и чуть не умерла с голоду, так что отцу в конце концов пришлось сдаться. Она заполучила-таки Колина, но счастье ее было недолгим. Сейчас я уже не помню, как у них все это началось, помню только, что она бешено ревновала Колина и вечно обвиняла его в изменах. Стоило ему посмотреть на другую женщину, как Фиона тут же начинала орать на него и пыталась выцарапать ему глаза. Наконец ему надоела и она, и ее безумная ревность, я могу это понять — но это не давало ему права избавляться от нее. Он не имел права сбрасывать ее с той чертовой скалы, а потом заявлять, будто ничего об этом не помнит. Кто поверит такой нелепице?