Дочь викария - Кэтрин Коултер

— Садитесь, миледи.

Мегги села.

— Голова еще болит?

— Почти нет. Вы знаете, что происходит в замке, сэр?

— Зовите меня Найлзом. Нет, не знаю.

— Кто-то пытался убить меня. Я пробыла здесь всего два дня — слишком короткое время, чтобы возбудить столь неукротимую ненависть. Я много думала об этом. Некто знал о моем приезде и ненавидел меня именно за то, что я — это я. Настолько сильно, чтобы постараться убить. Но есть ли в этом смысл?

— Хотите сказать, — медленно произнес лорд Киппер, внимательно глядя в ее глаза, — что кто-то, даже не видя вас, решил избавиться?

— Может, все дело в моей семье? Или человек решил, что в ту ночь со мной будет Томас, а его не оказалось. Я очень боюсь, что этот неизвестный охотится не за мной, а за Томасом.

— Я также слышал, будто Мэдлин желает, чтобы вы забеременели как можно скорее. По возможности к завтрашнему дню. Она даже что-то бормотала насчет афродизиака в чашке утреннего чая. И просила меня дать вам совет, как лучше соблазнить Томаса, если он устал всего лишь после одной-двух встреч в постели.

Потрясенная, Мегги едва не упала со скамьи.

— Я, сэр… вы не смеете так говорить со мной! Афродизиак? Вы специально сочиняете это, чтобы смутить меня и заставить краснеть.

— О нет! Мать Томаса, знаете ли, всегда все мне рассказывает, даже о том, что не представляет никакого интереса, и бесконечно спрашивает совета по любому поводу. Она человек целеустремленный.

— Вы и ее любовником были?

— Конечно.

Мэгги с трудом встала. Виски раскалывались от боли. Утреннее солнце скрылось за клубящейся серой массой облаков. Скоро начнется дождь.

Найлз немедленно очутился рядом.

— Мегги, обопритесь на меня. Вам нехорошо?

Она не хотела дотрагиваться до него, но его руки обвились вокруг ее плеч, притягивая все ближе… Мегги отпрянула, упала на колени и содрогнулась в рвотных спазмах. В желудке почти ничего не осталось, но ее все рвало и рвало… желчью. Ее словно выворачивало наизнанку. Больше всего ей хотелось упасть и не шевелиться, может, все утро, а может, и целый день. Одна мысль о свекрови, подсыпающей в ее чай афродизиак, вызвала еще большую тошноту.

Постепенно она осознала, что лорд Киппер осторожно отводит ее волосы.

— Простите, но у меня нет второго чистого платка. Давайте я отведу вас в замок.

Но у Мегги не хватило сил. Едва они добрели до конца лабиринта, как перед глазами все поплыло. У Мегги застучали зубы. Она успела услышать, как Киппер зовет ее, и все тут же потемнело.

Томас, беседовавший с Уильямом, заметил лорда Киппера, несущего Мегги на руках, и пустился бежать.

— Найлз, что…

Томас подхватил жену, задыхаясь от ужаса.

— Ее стошнило, Томас, а потом она потеряла сознание, — пробормотал лорд Киппер. — Уложи ее в постель, мальчик мой. Я пойду за доктором Притчертом.

Очнувшись, Мегги увидела склоненное над ней лицо мужа. Он выглядел очень встревоженным… нет, не только. Глаза буквально заволокло гневом.

Она осторожно коснулась его щеки.

— Томас, — пролепетала она непослушным языком, — все хорошо, Томас.

Он сжал ее руку.

— Лежи спокойно, Мегги. Не двигайся. И не разговаривай. Проклятие, что случилось?

— Мне было так плохо, что думала, умру, потом удалось доковылять до конца лабиринта, а еще потом я упала. Просто упала без чувств. Извини…

— Скоро придет доктор Притчерт. Держись.

— Томас, я не хочу умирать.

Его дыхание на миг прервалось. Он не вынесет, не вынесет!

— Ты не умрешь, Мегги. Клянусь!

Маленький конюх был так перепуган, что едва не последовал за Томасом в спальню.

Боль была такая, что Мегги закрыла глаза. Он держал ее руку, непрерывно говоря всякую чепуху, пока не прибыл доктор.

— Выйдите, милорд, — велел он, и Томас неохотно покинул Белую комнату.

Из гостиной доносились голоса, Приблизившись к открытой двери, он услышал, как мать заявила:

— Что за ничтожное, слабое отродье! Подумаешь, слегка ударили по голове, так сразу нужно ныть и падать в обморок, чтобы все ее жалели!

— Уж не пытается ли она флиртовать с Найлзом? — вторила Либби. — Зачем она пошла за ним в лабиринт? Этот глупый мальчишка-конюх не желает лишний раз рта раскрыть, твердит только, что лорд Киппер видел, как он следил за ее сиятельством.

— Немедленно прекратить! — рявкнул Томас, входя. — И чтобы больше я ничего подобного не слышал! — И, немного выждав, бросился в атаку: — Мать, думаю, что это ты ударила Мегги. Не можешь объяснить, по какой причине?

Мэдлин, бледнея, медленно поднялась. Глаза ее расширились.

— Нет, Томас, я пальцем ее не тронула.

— Она умирает, Томас?

— Нет, Уильям, — бросил он вошедшему брату. — Мегги выживет.

В полутемную гостиную приковылял Барнакл и, перекрикивая внезапный раскат грома, от которого зазвенели хрустальные подвески на люстре, объявил:

— Милорд, доктор Притчерт зовет вас наверх, к миледи. О Господи, надеюсь, он не сведет ее в могилу. И это сейчас, когда я только что нашел человека, которого выдерживает моя спина!

Томас, искренне любивший старика, в эту минуту был готов его пристрелить. Но сейчас ему было не до дворецкого. Он выскочил из комнаты и через несколько секунд уже был в спальне. Мегги сидела, облокотясь на подушки и улыбаясь ему. Томас едва не расплакался от облегчения.

Доктор Притчерт, видя, что он ринулся к жене, поспешно загородил дорогу.

— Я велел ее сиятельству оставаться в постели. Завтра посмотрим, не станет ли ей легче.

Мегги нервно подскочила, услышав очередной громовой удар. Дождь безжалостно барабанил по окнам.

— Все хорошо, Томас. Не пугайся.

Но он боялся, о, как же он боялся! Проводив доктора, он сел на кровать, привлек к себе жену и спрятал лицо в ее волосах. Поцеловал в висок и хрипло пробормотал на ухо:

— Ты спугнула последние остатки порочности. Теперь я стану благочестивее твоего отца, и он будет так поражен, что предложит мне прочитать проповедь.

Мегги слегка и очень осторожно повернула голову и поцеловала его в шею.

— Хотелось бы видеть тебя на амвоне. Пожалуйста, не теряй всю греховность, я этого не вынесу. Мне она ужасно нравится. И не покидай меня, прошу тебя, не покидай.

Томас закрыл глаза, целуя ее волосы и кончик носа, ощущая мягкость тела сквозь муслиновое платье.

— Давай переоденем тебя в ночную рубашку.