Хозяин Вороньего мыса - Кэтрин Коултер

Меррик подошел к ней и ладонью чуть приподнял подбородок Ларен.

– Это только начало, – посулил он, наклонившись и целуя ее в рот. – Самое начало?

– Ты всегда будешь со мной – так?

– Да, и ты всегда будешь со мной – так. – Меррик вновь поцеловал Ларен, ласково, осторожно, проводя языком по ее нижней губе. – Жаль, что я не позвал тебя в баню. В следующий раз мы пойдем вместе. Я уложу тебя к себе на колени, лицом вверх, и приподыму так, чтобы ты могла принять меня. Думаю, тебе это придется по душе.

Грудь у Ларен болела. Она прислонилась к мужу, зная, что все ее чувства явственно отражаются в глазах, и Меррик вновь подивился, как ему повезло:

– Ты хорошо вела себя прошлой ночью, жена. Ты доставила мне большое удовольствие, – он легонько коснулся ее груди, просто не смог удержаться, словно кто-то овладел его волей, и поспешно отошел от нее.

– Главное – умение, Меррик, – прошептала она, пытаясь улыбнуться, но желание пожирало ее, она хотела лишь одного – чтобы Меррик сдавил ее в своих объятиях, снова гладил и целовал. Она наклонилась вперед, надеясь вновь ощутить прикосновение его рта, дотронуться своим языком до языка Меррика.

Меррик со свистом втянул воздух, схватил Ларен за плечи и пригвоздил к месту:

– Я не могу заняться тобой прямо сейчас, хотя очень хотел бы, хотел бы, клянусь богами!

Олег уже подошел к ним, остановился в нескольких шагах, выжидая.

– Как только ты будешь готов, Меррик, мы поговорим с каждым из наших людей. Надо торопиться, память слабеет, и скоро люди забудут обо всем.

– Да, – откликнулся Меррик, в последний раз поцеловал Ларен и вышел.

– Они расспрашивают всех и каждого, чтобы выяснить, кто где был, когда убили Эрика, – сказала Сарла.

Ларен промолчала, полагая, что человек, размозживший голову Эрика осколком скалы, не признается вот так запросто в своей вине. Конечно же, он давно все обдумал, рассчитал, сочинил целую историю о том; что делал в это время. К тому же это ведь могла оказаться и женщина.

Ларен поглядела вслед мужу: высокий, статный, 6н шагал рядом с Олегом. Она еще ощущала на губах тепло и сладость его тела, наполняясь восторгом при одной мысли о нем. Но внезапно Ларен остыла, ее разум обрел привычную остроту. Она с ужасом подумала о том неведомом враге, женщине или муж-, чине, который миновал ее, когда она лежала в обмороке на тропе, взглянул на нее, понимая, что именно Ларен обвинят в убийстве. И тут, совершенно неожиданно, Ларен вспомнила, что был проблеск сознания; в тот миг, когда этот человек стоял рядом с ней, она вдруг увидела, как он наклоняется, заглядывает ей в лицо, а затем с улыбкой уходит. Он не сказал ни слова, но эта улыбка… Этой улыбки довольно, чтобы опознать того человека!

Надо найти Меррика.

* * *

– Принц Ниньян исчез без следа. Король едва не помешался от горя. Он отказался от еды и питья, он уже третий день лежал так, утратив все силы, не заботясь больше ни о себе самом, ни о своей стране, размышляя лишь о собственной вине. Он не уберег Ниньяна, сам все разрушил и отныне не достоин жить. Он мало пекся о мальчике, а ведь в нем заключалась надежда на будущее, теперь же надежда ушла, и король за все казнил только себя самого.

И тут внезапно он увидел бледную тень, вставшую позади высокой свечи. Король глядел на этот призрак, приоткрыв рот от ужаса и изумления, а тень все росла и сгущалась, становилась непрозрачной и плотной, пока не превратилась в человека. То был Викинг, воитель, с огромным мечом в руке, укрытый грубой медвежьей шкурой, на голове тяжелый золотой шлем, глаза его излучали великолепное голубое сияние. Воин поглядел на короля и сказал ему почти с презрением:

– Довольно ныть. Ты король и должен вести себя как подобает королю. Если ты не справишься, после твоей смерти власть захватят дочери, они возведут на престол своих тупых, слабовольных мужей. Я уверен, твое место займет Фромм, муж Хельги, ее колдовство сильнее чар Ферлен. Ферлен и ее супруг Кардль скончаются от яда.

Так вставай же, исполни свой долг. Ешь и пей, чтобы силы вернулись к тебе. Облачись в подобающий тебе наряд. Стань снова тем человеком, какого все видят в тебе.

– Но как же Ниньян, мой прекрасный мальчик?

– Я приведу его к тебе. А когда вернусь вместе с ним, присмотрю, чтобы твоих дочерей и зятьев постигла заслуженная, кара.

– Значит, Ниньян не умер?

Викинг только головой покачал, и в золоте шлема отразилось, заиграло пламя свечи, сверкающее, слепящее, точно полуденное солнце.

– А кто же ты сам? Откуда ты знаешь обо всем? Викинг ответил:

– Подымайся, готовься принять Ниньяна. Ты должен расправиться с дочерьми и зятьями. Остерегайся Хельги. Она насылала демонов, чтобы убить Ниньяна, она может покуситься и на твою жизнь.

Король спрыгнул с постели. Он вновь почувствовал себя молодым, необоримо могучим, дни горя прошли. Он хотел коснуться воина, но едва подошел к нему, ему показалось, что вокруг Викинга колеблется теплый воздух, воин постепенно превращается в туман, в тончайшую шелковую занавесь, в мимолетную тень, – и вот он совсем исчез.

Король остался стоять на месте, желудок его сжимался от страха. Вспомнив наконец, что он – отважный и мудрый властитель, король кликнул своих слуг. Наевшись и осушив несколько кубков, он вернулся в свои просторные покои, ожидая Викинга и сына.

Ему не пришлось томиться долго. Миг назад он оставался один, полный надежд, и вот уже перед ним стоит Ниньян – с ним никого не было – грязный, точно деревенский оборванец, но такой же крепкий, как и в тот день, когда пропал. Одежда его обтрепалась, колени исцарапаны, но он улыбается, о да, можно поклясться богами, малыш отлично выглядит. Король рухнул на колени, прижимая к себе сына.

Он радовался и ликовал, пока не заметил, что Ниньян как-то переменился. Тогда он выпустил его из объятий и, проводя кончиками пальцев по милому лицу, спросил:

– Где ты был? Что с тобой произошло?

– Я попал в нижний мир, что лежит за песчаной пустыней, далеко на юго-восток. Передо мной предстал Демон песчаной пустыни, – странное имя, но так он назвался. Демон сказал, что я останусь с ним навсегда, что он сделает меня своим наследником. Я объяснил ему, что не смогу жить у него, поскольку я должен вернуться к тебе и к нашему народу, я нужен здесь.

Демон не слушал меня. Я говорил ему, что он должен отправить меня назад, не то придет Викинг и сделает ему больно. Тогда он засмеялся, папа, смеялся и смеялся, пока не начал задыхаться. Лицо его вдруг стало синим, и он обеими руками схватил себя за горло. А за спиной у него стоял Викинг, который даже не улыбнулся, лишь приподнял руку, и Демон перестал задыхаться. Викинг подождал, пока тот не продышался, а затем сказал Демону пустыни, что тот нарушил все законы и будет наказан, хотя он ему и браг. И еще объявил, что все высшие демоны согласны с ним и преступнику суждено пребывать в нижнем мире целую сотню лет – такова кара. Тогда Демон пустыни начал ныть и молить Викинга о пощаде. Но Викинг только головой покачал, потом поднял свой меч, и Демон пополз прочь и оставил нас.