Ловушка для влюбленных - Трейси Энн Уоррен

Очевидно, желая большего, он потянулся, чтобы расстегнуть пуговицы ширинки.

В этот момент карета остановилась.

Несколько долгих мгновений внезапное прекращение движения экипажа не доходило до их сознания. Они с Китом уставились друг на друга в оцепенении, пытаясь постичь, что произошло.

Она услышала звуки: позвякивание уздечек и фырканье лошадей, которым не терпелось совершить последнюю короткую поездку вокруг дома на конюшенный двор и вернуться в свои уютные стойла. Она также услышала приглушенный, непринужденный разговор кучера и лакея, когда последний сбежал вниз, чтобы открыть дверцу кареты.

Мгновенно очнувшись, Кит быстрым рывком подтянул вверх лиф ее платья, одернул юбки, затем приподнял ее и усадил на сиденье рядом. Отодвинувшись, насколько позволяло сиденье кареты, он пригладил рукой свои растрепавшиеся волосы и положил руку на колено, отодвинувшись дальше в темный угол.

Дверь открылась. Свет ближайших уличных фонарей и фонарей у подъезда Рейберн-Хауса разлился внутри кареты пятном, которое сегодня казалось чересчур ярким. Лакей ждал, когда они выйдут.

– Мы будем через минуту, Роберт, – отрывистым тоном сказал Кит слуге. – Мы с мисс Хэммонд… беседовали.

– Конечно, милорд.

– И закрой дверь, хорошо?

Роберт бросил на них любопытный взгляд.

– Да, милорд.

Мгновение спустя дверь закрылась. Кит испустил вздох и прислонился головой к мягкой спинке сиденья.

– Боже милостивый, еще бы секунда… – Он оставил предложение недосказанным.

Все еще не придя в себя от потрясения, Элиза могла лишь согласиться.

– Что они подумают? – прошептала она, искоса бросив взгляд на слуг, ожидающих их появления. Даже Марч стоял у входа, держа для них дверь открытой.

– Они могут подумать, что мы ссоримся, – сказал Кит. – По крайней мере будем надеяться, что они подумают именно это. С другой стороны, если я попытаюсь выйти из кареты в моем теперешнем состоянии, никому из них уже ни о чем не придется гадать.

Ее взгляд устремился к весьма заметной выпуклости у него между ног, которая, казалось, стала еще больше под силой ее взгляда.

Кит вскинул бровь:

– Я бы посоветовал тебе перестать делать это, если только не хочешь остаться здесь и закончить то, что мы начали. Ее глаза метнулись вверх, щеки вспыхнули огнем.

– Я бы также посоветовал тебе идти в дом, – продолжил он несколько мягче, – Ничего, если я не буду провожать тебя до двери?

Она кивнула:

– Конечно, но как же ты?

– Я поеду к себе в клуб. Это должно умерить мой пыл, сдуть паруса, так сказать.

– О! – пробормотала она, удрученная, что Кит не пойдет с ней домой, хотя и понимала, что он поступает благоразумно. Рука у нее слегка подрагивала, когда она поправляла лиф и разглаживала юбки.

Сделав глубокий вздох, она повернулась к нему:

– Как я выгляжу?

Его золотисто-зеленые глаза блеснули. Взяв ее руку в свою, он поцеловал ладонь.

– Потрясающе, как, впрочем, и всегда, моя дорогая.

Наклонившись вперед, Кит постучал по двери, затем опустился обратно на сиденье. Слегка поерзав, снова предусмотрительно положил руку на колени и скрестил ноги.

Роберт открыл дверь.

– Пожалуйста, проводи мисс Хэммонд в дом, Роберт, а затем сообщи Джозефу, что я еду в «Брукс».

Лакей поклонился:

– С удовольствием, лорд Кристофер. Мисс? – Он протянул руку, чтобы помочь ей спуститься по маленьким металлическим ступенькам кареты.

Марч бодро приветствовал ее, когда она поднялась по каменной лестнице к парадному входу. Как только Элиза переступила порог, дверь кареты захлопнулась, и она покатила по улице.

Несколько часов спустя Кит потихоньку вошел в дом, открыв дверь своим ключом, который носил специально для таких случаев, В доме было тихо, в три часа ночи даже слуги спали, и его шаги мягко отдавались на мраморном полу.

Сегодня ему совсем не хотелось ехать в клуб. Да и как могло быть иначе, если каждая клеточка его тела кричала о том, чтобы последовать за Элизой в дом, затащить ее в одну из спален и всю ночь напролет заниматься с ней любовью?

И, дьявол его побери, он мог бы сделать это, несмотря на присутствие в доме Адриана с Вайолет, если бы не взгляд наивного недоумения и потрясения в глазах Элизы, когда их едва не застукали в карете.

Убедительное напоминание о ее невинности пробудило его сознание, затем остудило пыл вожделения по дороге к клубу.

Не обращая внимания на усталость, Кит направился в кабинет, где, как он знал, Адриан держит графин с бренди. Быть может, глоток спиртного и несколько минут задумчивого созерцания огня в камине помогут унять возбуждение, все еще бурлящее внутри его настолько, что ему вряд ли удастся уснуть.

Подняв повыше свечу, чтобы рассеять густую тьму, он прошел к шкафу, стоящему у дальней стены. Отыскав стакан и вожделенный хрустальный графин, плеснул себе бренди.

Не успел он вернуть пробку на место и сделать первый глоток, как в поле его зрения возникло что-то неясно белое.

От удивления он поперхнулся. Закашлявшись, развернулся и встретился взглядом… с Элизой. Пришлось еще пару раз прокашляться, прежде чем он сумел снова нормально дышать.

– Дьявол, не ожидал никого увидеть. Что ты делаешь здесь так поздно?

Крошечная морщинка пересекла ее лоб.

– Я не могла уснуть и спустилась вниз выпить теплого молока. Извини, если напугала тебя.

Он отмахнулся от ее извинений, затем решил сделать еще один глоток. Алкоголь растекся в горле приятным теплом, и он отставил стакан.

Только тогда он заметил чашку в руках Элизы – с теплым молоком, без сомнения. Подражая его действиям, она сделала глоток, затем аккуратно поставила чашку на тот же столик, рядом с графином.

Когда она придвинулась ближе, медовый аромат ее кожи защекотал ему ноздри, и желание нагрянуло с прежней силой. Темные и взъерошенные, ее локоны обрамляли лицо в соблазнительном беспорядке, ночная рубашка и пеньюар из тонкого белого батиста облегали изящные изгибы так, что не скрывали, а напротив, лишь подчеркивали их. Если бы было больше света, он, вероятно, мог бы увидеть все насквозь. И она была босиком.

Горячая кровь прилила к паху. Выругавшись про себя, он нахмурился.

– Как твой клуб? – спросила она.

На мгновение он в замешательстве уставился на нее, потом очнулся.

– Отлично. Я выиграл в фаро сотню фунтов.

– О, это хорошо. Сможешь купить себе что-нибудь, чего ты хочешь.

«Чего я хочу, так это тебя».

Руки непроизвольно сжались в кулаки.