Бархатная ночь - Джо Гудмэн

— Глупый! Я не Клео, а разбойник, как и ты.

— Опомнись! Разве бандиты так покачивают бедрами, когда ходят.

Кенна отодвинулась и опустила взгляд вниз. Она действительно надела облегающее, расшитое золотом платье и сандалии. Дотронувшись до лба, она коснулась золотого обруча, который придерживал локоны парика. На ее обнаженных руках сверкали браслеты в форме змей.

— Как странно. — Кенна удивленно взглянула на Риса. — Я была уверена, что надела костюм разбойника.

Рис улыбнулся:

— Ничего страшного. Этот мне нравится больше. Пошли. Чем я могу услужить египетской царице?

Кенна обняла его за шею:

— Ты можешь поцеловать меня. И продолжать это делать, пока я сама не прикажу тебе остановиться.

— Всегда к твоим услугам, — пробормотал он, склоняя голову.

Его поцелуй был жадным и требовательным. Кенна закрыла глаза и прижалась к Рису, пытаясь покорить его своими чарами.

Когда она открыла глаза, то обнаружила, что каким-то образом перенеслась в пещеру. Кенна прижалась к влажной каменной стене, так чтобы слышать, что происходит в соседней пещере. Кенне хотелось уйти отсюда и вернуться в безопасную тишину галереи, но она не могла пошевелиться. Ей снова придется пережить все те ужасы…

Рис коснулся лба Кенны, отбросив назад непослушный локон. Она беспокойно металась на подушках рядом с ним. Смочив в тазу с водой полотенце, Рис протер им покрытое бисеринками пота лицо Кенны.

Кенна пришла в сознание вскоре после того, как Рис уложил ее в кровать. Она была такой бледной, что ему не хватило духу обругать ее за последнюю выходку. Она жива, а это главное. Он помог ей снять мокрую одежду, и сразу же после этого она уснула. Рис лег рядом с ней, и мало-помалу качка убаюкала и его. Засыпая, он подумал, что никакие удары волн о борт корабля не смогут его разбудить. Однако он скоро проснулся, так как Кенна с силой вцепилась в него во сне и что-то шептала и вскрикивала, словно в бреду. Попытки разбудить ее были безрезультатны.

Рис коснулся ее руки и повторил ее имя. Она что-то ответила, но он не смог разобрать слов.

— Это сон, Кенна. Всего лишь сон. — Он провел полотенцем по ее шее. — Проснись, дорогая. — Капли воды блестели на ее щеках, мешаясь со слезами, которые текли из-под закрытых век. Вскоре тело Кенны начали сотрясать рыдания, и Рис бережно обнял ее, прижав к груди. Повторяя се имя как заклинание, он нежно укачивал жену.

Раздавшийся крик заглушила его одежда. Затем Кенна открыла глаза, не сразу осмыслив действительность.

— Боже мой, — прошептала она. — О Рис, это было ужасно!

— Ш-ш-ш… Все кончено. Это всего лишь сон.

— Прости, что разбудила тебя. Я кричала?

— Только в конце, перед тем как проснуться. Ты хочешь поговорить об этом?

— Я должна. Возможно, с твоей помощью я смогу наконец разобраться в себе.

— Ложись. — Рис подвинулся, чтобы Кенна могла поудобнее лечь, а сам устроился рядом, накрыв себя и ее одеялом. — Лучше?

— М-м-м. Я не знаю, как начать.

— Как хочешь. — Он взял Кенну за руку и ободряюще сжал ее.

Кенна слабо улыбнулась:

— В этот раз все началось по-другому. Я была в картинной галерее.

— Что ты там делала?

— Обычно во сне я жду Ивонну. Она все еще на балу, и я прячусь, ожидая возможности вытащить ее из зала. Только на этот раз все изменилось. Я была одета не как разбойник, а как Клеопатра и ждала тебя, а не сестру. Мой костюм не плод воображения. Я действительно собиралась его надеть до того, как завлекла Ивонну в ту башню.

— Но ты никогда его не надевала. Когда мы нашли тебя в пещере, на тебе был костюм разбойника.

— Да, знаю. — Кенна помолчала, подыскивая слова, чтобы объяснить то, что происходило во сне. — Все очень смутно. Ты понимаешь? Но сегодня во сне мне было не тринадцать лет. Я думаю, что оделась так, потому что хотела… соблазнить тебя.

— Понимаю, — протянул Рис улыбаясь. — И как, удалось?

— Мне кажется, начало было удачным, — серьезно ответила Кенна. — Но тебе не понравился парик. — Она машинально коснулась своих крашеных волос. — Этот цвет, вероятно, беспокоит меня больше, чем я готова в этом признаться.

Риса восхитила эта смесь реальности и фантазий, хотя он не понимал, что это могло означать.

— Что случилось потом?

— Мы целовались.

— Ага, — глубокомысленно заметил он. — Значит, парик мне не помешал.

Кенна сжала его руку:

— Я с силой вцепилась тебе в плечи. Мне казалось, твое тело вырезано из камня. А потом ты действительно превратился в камень, и я обнаружила, что нахожусь в пещере. В тот момент мне хотелось проснуться, потому что я уже догадывалась, что это сон. Но я не могла проснуться, словно какая-то сила заставляла меня пройти все события до конца.

Кенна почувствовала, как вспотели ее ладони.

— Я прижалась к стене, слушая спор в другом отсеке пещеры. Двое мужчин из лодки… — Она остановилась. — Ты знаешь о лодке?

— Да. Ник говорил мне, что, по твоим словам, какой-то корабль подавал сигналы и на берег высадились двое мужчин.

— Это так. Они стояли спиной ко мне и частично скрывали тебя. Я имею в виду мужчину, которого я принимала за тебя, — быстро поправилась Кенна. — Но я прекрасно видела Викторину. Она или спорила, или, возможно, умоляла этих французов.

— Ты уверена, что они были французами?

— Не больше, чем во всем остальном.

— Продолжай.

— Внезапно появился мой отец. Рис, раньше я этого не видела, но могу поклясться, он словно сквозь стену прошел. — Она нервно засмеялась: — Зачем я говорю тебе это? Сейчас мой рассказ выглядит еще более неправдоподобным, чем раньше.

— Не важно, — ответил Рис. — Расскажи, что случилось дальше.

Кенна была поражена серьезностью его тона. Ее мучили сомнения, но Рис, казалось, ловил каждое ее слово.

— Ну, он шагнул в пещеру, и щель в стене исчезла. Он приказал Викторине подойти к нему и отругал за то, что она поверила этим французам. Я тогда очень испугалась за отца. Французы сильно заволновались, а Викторина начала плакать. Я бросилась в ту пещеру, надеясь, что смогу помочь отцу.

— Он узнал тебя?

— Да. — У нее на мгновение перехватило дыхание. — Я до сих пор помню, как он на меня посмотрел. В его глазах было столько горя, что я была буквально парализована. Раньше я думала, что это из-за Викторины отец отвлекся, дав возможность французам разбить лампу, но сейчас я уверена, что из-за меня. Может быть, из-за этого я не хотела вспоминать? Потому что это я убила своего отца?

— Кенна! Нет! Ты ошибаешься! — Рис смахнул рукой слезы с ее щек. — Ты не убивала отца! Вспомни. Ты говорила мне нечто подобное в ту ночь, когда я пришел к тебе в спальню в Даннелли. Помнишь? Ты по ошибке приняла меня за Ника. Есть еще что-то, что ты не желаешь вспоминать, нечто более болезненное, чем горе отца, когда он увидел тебя в пещере.