Домик номер десять - Наталия Романова

— Ты совсем перестала спать, — сетовала мама, топчась на кухне, поднося Розе поздний ужин.

— И есть, — поддакнул Виктор. — Далась тебе эта спортивная база!

— Свою бы до ума довести, — вздыхала мама.

— Розенберги! — процедил Виктор и уставился на жену. — Говорил я тебе, дело тут нечисто, теперь полюбуйся, — кинул в сердцах вилку.

— Ох, Роза… — мама вздохнула, готовая заплакать. — Кто же знааал.

— Перестань, — Роза взорвалась. Надоели причитания родственников. Такое впечатление, что она не расширяла бизнес, а заболела чем-то неизлечимым!

Сколько можно слушать причитания и вздохи? А что себе представляла мама, что Роза выйдет замуж, родит детей и станет счастливой домохозяйкой по фамилии Розенберг? Нет уж! Не мама ли всю жизнь учила своих дочерей, что присказка «бог дал зайку, даст и лужайку» — зло? Что именно женщина должна думать о своем благополучии и, тем более, о благополучии своих детей.

Вот, Роза и думает. Может, она и станет Розалией Розенберг, может, даже ребенка родит, но пока она будет расширять бизнес и думать о финансовом завтра, а не о биологических часах, социальном статусе и людских разговорах. Роза Иванова попросту не может себе позволить такую роскошь!

Вечером позвонила Альбина, долго рассказывала про успехи Олеси. Роза только вздыхала. Ох и сомневалась она, что пятилетней девочке помимо одного иностранного языка нужен еще один. Немецкий? Зачем пятилетней крохе помимо знаний английского еще и немецкий? Учитывая, что школу ей мама присмотрела с математическим уклоном.

— Понимаешь, там полный провал с гуманитарными науками. Полный! Придется самим наверстывать! — делилась Альбина.

— Да вам до школы еще два года, — отвечала Роза. — Потом, ты же сама говоришь, что Олеся — гуманитарий. Зачем ей математический уклон?

— Математика — царица наук, — строго заявила сестра. — Сама-то ты по образованию инженер, между прочим. И, кстати, чтобы ты знала, склонность к математике и к языкам взаимосвязана.

— Про флейту забыла, — вздохнула Роза.

Предпоследняя теория Альбина гласила, что занятия на флейте развивают математические способности. Роза не знала, так ли это, но идея совместить в одной пятилетней блондиночке и склонность к математике, и к языкам, и занятия флейтой, казалась ей чрезмерной.

Однажды она даже поделилась сомнения с Матвеем, на что тот спокойно ответил, что, если Олеся «тянет» то есть не болеет и берется за новое с интересом — стоит дать ребенку возможность попробовать все. «К средней школе все равно придется выбирать», — подвел итог. И Роза решила не вмешиваться в воспитательный процесс племянницы. В конце концов, она могла сравнивать только со своим детством, а сестры всегда были заняты по самую макушку, при этом выросли вполне здоровыми и почти успешными. Во всяком случае, о себе могли позаботиться сами.

— Я все помню, — пропела сестра. — Учет и контроль, — засмеялась в трубку.

Роза улыбнулась. Иногда ей сильно не хватало сестры, ее нравоучений с умным видом, советов, от которых закатывались глаза, и умозаключений, которые пробивали на смех. И, конечно, неиссякаемого оптимизма и веры в собственную исключительность.

— А может, ты приедешь? — предложила Альбина. — Сделаешь Матвею сюрприз. Я могу даже уехать на выходные куда-нибудь, — щедро продолжила. — Чтоб тебе с его родней не встречаться.

Роза вздохнула. Хотелось бы, да в субботу с утра у нее неформальная встреча по поводу спортивной базы, освободится она только после обеда, а самолеты с утра и поздно ночью. Смысла нет никакого. Только деньги промотает.

— Тогда я прилечу, как думаешь? — вдруг сказала сестра. — Устала ужасно, а у вас там снег…

— Снег, — подтвердила Роза. — А как же занятия Олеси?

— Ну… пропустит один раз.

Что-то и вовсе неожиданное! Уж не случилось ли что с неунывающей Альбиной? Олеся не имела права пропускать занятия, а Альбина не унывала и не была склонна к сантиментам. Высокая, миловидная блондинка родилась, чтобы вызывать восхищение, озарить своим светом человечество. И неплохо справлялась со своей миссией. Откуда желание приехать к родственникам, да еще не в сезон?

— Приезжайте, — кивнула Роза.

И Альбина приехала, вместе с Олесей. Оглушив полусонную базу отдыха и бродящего на свободном выгуле Моню детским радостным смехом. Мама суетилась вокруг внучки, рядом с ней топтался Виктор, предлагая то одно развлечение для малышки, то другое. Были предложены и строительство снежной крепости, и катание на санках, и на ватрушках, даже поездка на склон и оплата услуг инструктора по лыжам.

— Давай, рассказывай! — тем временем, пока родные занимались Олесей, Альбина заявилась в комнату Розы, уселась на диван и уставилась на сестру.

— Что? — опешила Роза.

— Рассказывай все, как есть! Ты, дорогая моя, темнишь, и мне это совсем не нравится!

— Ничего я не темню! — Роза ощетинилась мгновенно, готовая обороняться от липучих вопросов Альбины.

— Ты. Темнишь! — безапелляционно заявила Беляночка. — Он тебе изменил?

— Нет! — Роза аж опешила от такого заявления. Точных гарантий у нее, конечно, не было. Но и думать об этом Роза не думала. К тому же, когда Матвей приезжал он устраивал такие секс-марафоны, что заподозрить его в неверности было невозможно.

Матвей Розенберг темпераментный мужчина, но вряд ли мужчина способен на подобные подвиги без предварительного воздержания. Если Роза хоть что-то понимала в мужской природе, а она понимала. Да и не хотелось об этому думать. Роза и не думала.

— Тогда что? — Альбина сложила руки на коленях и смотрела большими синими глазами на сестру.

И Роза не выдержала, рассказала сестре это «что». Кому, как не ей. Они погодки, они росли вместе, знали тайны, прикрывали шалости, плакали в жилетку, вступались, стояли на своем, жертвовали чем-то, поддерживали, обожали друг друга. Родная сестра — вряд ли у Розы был человек ближе, как ни крути, а не было. Мама — была мамой. Когда-то она оберегала своих девочек, теперь они ее. Матвей — был любимым мужчиной Розы. А Альбина была сестрой. Родной. И это не пустой звук для них обеих.

— Так и знаааала, — пропела Альбина. — Так и знала! Просто так человека Розенбергом не назовут!

Блондинка встала и начала прохаживаться по комнате, как по подиуму. И вроде одежда на ней была самая простая, точно не брендовая, а несла ее и себя Альбина так, что Лагерфельд курил бы от восторга.

— Так и знала! И чего ты молчишь? — уставилась на Розу.

— А что я скажу?

— Что значит «что?»? Ты с ума сошла? Вот это все и выскажи! С какой радости ты впахиваешь на «Русского богатыря» без гарантий? Нашли дуру! Знаешь что, тебе с Поплавским надо поговорить!