Полночный всадник - Кэт Мартин

После пересмотра дела ранчо вернется к де ла Герра и налеты закончатся. Семья обретет прежний достаток, люди — работу и жилье.

Но, всей душой стремясь к этому, Рамон знал, что без Кэрли жизнь будет не той, о какой он мечтал.

Кэрли ходила по своей спальне. Дядя вернулся поздно вечером усталый, в пыльном плаще. Флетчер злился — Эль Дракона опять не удалось поймать. Дома он мрачно заявил, что они не сдадутся. Следопыты-индейцы продолжат методичные поиски, тщательно прочешут горы Габилан и Дьябло-Рэндж.

Отряд добровольцев возглавил Харри Лав, тот, что поймал Хоакина Мурьету. Он верил в то, что на этот раз они найдут Испанского Дракона и его людей.

Кэрли беспокоилась за Рамона и других обитателей лагеря. Не дай Бог, чтобы они погибли, как Дина и йокуты из деревни!

Необходимо поговорить с Рамоном, убедить его в отказе от набегов и грабежей, пока не поздно. Но °на даже не знала, где он сейчас находится. При их нынешних отношениях ее поездка в Лас-Алмас выглядела бы весьма странно. Кэрли опасалась возбуждать новые подозрения дяди.

Кроме тревоги за Рамона, ее преследовала скука. До возвращения в дель Роблес она не сознавала, какое удовольствие доставляла ей работа в Лас-Алмас. Там постоянно что-то делали, и Кэрли участвовала в процессе созидания.

В дель Роблес жилось совсем иначе.

Конечно, гораздо легче. Здесь Кэрли обслуживали, а от нее ждали только приветливой улыбки и любезной беседы за ужином. Увы, она была не из тех, кто может весь день сидеть в sala, хотя дядя ждал от нее именно этого. Кэрли не привыкла подолгу читать или играть на пианино. Она любила физическую работу, ей нравилось видеть результаты труда. Конечно, в Лас-Алмас никто не ждал, что Кэрли будет работать до изнеможения, но даже Рамон одобрял ее участие в общем деле.

Возможно, он понимал потребности жены и уступал ей или просто считал, что gringa не может быть настоящей дамой и труд ей только на пользу.

Дядя как-то сказал, что ей нужен собственный дом.

Сердце Кэрли сжалось. У нее уже был свой дом… и, как она считала, настоящий. А также муж, люди, заботившиеся о ней. Свекровь и тетя, к которым Кэрли успела привязаться. Согласны ли они с Рамоном? Считают ли ее способной на гнусное предательство? Что им известно? И что сказал об этом Анхел своей сестре Марии?

Кэрли сжала кулаки. Рамон верит кузену, потому что тот из рода де ла Герра. Анхел — лжец, но ей этого не доказать. Но даже если бы ей удалось сделать это, все равно она gringa, а не испанка, на которой хочет жениться Рамон.

Кэрли вздохнула. Какое это имеет значение? Рамон изгнал ее из своей жизни, словно она никогда и не была с ним, и ничто этого не изменит. Он оставил в ее душе пустоту, которая никогда не заполнится. Возможно, дядя Флетчер был прав и ей следовало выйти за Винсента. Он уже прислал письмо, прибывшее с посыльным вчера. Очевидно, дядя быстро известил бывшего жениха о ее возвращении, видимо, забыв, к каким неприятностям привели его интриги.

Однако если Винсент по-прежнему хочет жениться на ней, значит, действительно влюблен. Может, стоит выйти за него и начать новую жизнь? Дядя наверняка поможет с разводом. Послушайся она его с самого начала, ей не пришлось бы так страдать.

Кэрли посмотрела в окно и замерла. Не может быть! Нет, должно быть, это померещилось ей.

— Господи!

Не помня себя от ужаса, она выскочила во двор:

— Прекратите! Что вы делаете? Немедленно остановитесь!

Но плеть снова упала на худенькую темную спину, уже покрытую тремя длинными кровавыми полосами. Кэрли подбежала к мальчику в тот момент, когда плеть опять просвистела в воздухе. Пригнув голову, девушка закрыла руками узкие плечи мальчика и, закрыв глаза, приняла удар на себя.

Она вскрикнула, когда жесткий кожаный ремень обжег ее. Но сострадание к мальчику было сильнее боли.

— Эй, остановись! — крикнул дядя, хотя тот, кто держал плеть, уже понял свою ошибку.

— Простите, мисс Мак-Коннелл. — Клив Сандерс, управляющий, сделал шаг назад и свернул плеть. — Надеюсь, вы не пострадали?

Ремень рассек ей руку, но Кэрли словно не замечала этого.

— Позаботьтесь о мальчике, а не обо мне!

Неподвижный взгляд маленького индейца выражал ненависть. Его поднятые руки были привязаны к ветке дерева, спина — обнажена. Слишком широкие брюки сползали с него.

— Отвяжите его, — приказала Кэрли.

Но участники экзекуции не отвязали мальчика и, не обращая на нее внимания, громко переговаривались. Кэрли бросилась к дяде.

— Извини, дорогая, но тебе лучше уйти. Возвращайся в дом.

— Что здесь происходит, дядя Флетчер? За что порют мальчика?

— Он вор, Кэрли. Нравится это тебе или нет, но я не позволю дикарю красть собственность дель Роблес.

— Два Орла не вор. Что же, по-вашему, он взял?

— Он украл курицу, мисс, — вмешался Сандерс. — Все дикари одинаковы.

— Курицу? Откуда? Зачем ему было приходить сюда за курицей?

— Повар жарил куриц к ужину. Мальчишка забрался на кухню через окно и снял птицу прямо с вертела.

Кэрли с болью посмотрела на подростка:

— Ты заплатил за курицу, Два Орла?

Тот с трудом кивнул:

— Дюжину торговых шариков… это больше того, что она стоит.

Сердце Кэрли сжалось. Она бросила гневный взгляд на Сандерса:

— Видите? Он не украл курицу, а купил ее. А теперь отвяжите его!

Увидев решимость Кэрли, Флетчер кивнул:

— Отвяжите мальчика.

Управляющий быстро перерезал веревки, и мальчик упал бы, если бы Кэрли не подхватила его.

— Можешь дойти до кухни? — шепнула она так тихо, чтобы никто, кроме него, не услышал ее.

Он выпрямился:

— Когда-нибудь я стану хорошим ковбоем, поэтому могу сделать все, что нужно.

Зная, как горд мальчик, Кэрли не пыталась помочь ему, но проводила его на кухню и осторожно усадила на стул.

— Вас зовут Рита? — спросила она полногрудую кухарку.

— Si, сеньора.

— Нужно чем-нибудь намазать ему спину. Вы знаете чем?

— Si, у меня есть мазь. Пастухи используют ее при ожогах, ссадинах, укусах насекомых.

Она протянула Кэрли баночку, от которой пахло салом и ромашкой.

— Спасибо.

Мальчик поморщился, когда она стала наносить снадобье на кровавые рубцы, но не издал ни единого звука.

— Мне очень жаль, Два Орла, — сказала Кэрли, — что я не подоспела раньше.

Он впервые улыбнулся:

— Вы очень храбрая, Подсолнечник. Дон Рамон не найдет другой такой жены.