Дерзкая темная ночь - Кристина Лорен

– Я говорю Лоле, что Оливер всегда смотрит на нее, будто хочет впитать ее в себя.

– Не впитать, – осторожно поправляет ее Не-Джо. – Он просто хотел владеть той ее частью, которая больше никому не доступна. И очевидно, он это уже сделал.

Он подбородком показывает на меня в качестве доказательства. Я даю ему понять, что он прав, когда поворачиваюсь в сторону, куда ушел Оливер, и жду его возвращения. Все погружаются в задумчивое молчание, словно ошеломлены от сказанного.

– Я к тому, что он не Rogue^[49] или кто-то в этом роде, – бормочет Не-Джо и берет Миа за руку, делая вид, будто вытягивает из нее силы, после чего возвращается к своему телефону. – Так что скажи ему, что он владеет этой частью, и исправь накосяченное.

Ансель с Финном, опустив взгляд, теребят подставки под стаканы, но Миа, Харлоу и Лондон смотрят прямо на меня.

– Что? – напрягаюсь я.

– Я согласна с Не-Джо, что довольно необычно, – признает Миа, виновато поморщившись. – Тебе нужно хоть что-нибудь сделать. На вас обоих жутко смотреть. Иди поговори с ним. Расскажи ему о своих чувствах, даже если в них бардак.

– Наверное, сейчас не самое подходящее время, – слабо возражаю я. Даже не представляю, о чем бы мне меньше всего хотелось поговорить тут, в баре, – о том, что я натворила, или о его ужине с Эллисон. От самой идеи разговора на публике внутри все сворачивается в пропитанный ядом узел.

Я смотрю в сторону туалета, ожидая появления Оливера и одновременно с этим боясь собственных ощущений, когда он придет. Но что-то другое привлекает мое внимание… Лицо человека, которого я не видела сто лет.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, кого я вижу. Я поворачиваюсь к Харлоу: она улыбается на что-то сказанное Финном. Еще осторожнее я оглядываюсь на Миа: ей что-то показывает в своем телефоне Лондон. Но Ансель смотрит то на меня, то на этого человека у бара. Он понял: что-то происходит, хотя не понимает, почему у меня глаза сейчас вылезут из орбит. Потому что он не может знать в лицо Люка Саттера.

Глядя через весь зал, Люк замечает меня и меняется в лице. Я почти ощущаю, как он хочет не смотреть на остальных присутствующих, не хочет знать. Но не может удержаться: его взгляд скользит по дивану, равнодушно пропуская Не-Джо, Лондон, Харлоу и Финна и наконец останавливаясь на Миа. На мгновение, всего на один сердечный цикл, мне видно, как он будто помертвел.

– Кто это? – вернувшись к столику, спрашивает Оливер. Ревность сделала его интонацию резкой.

Я подпрыгиваю от звука его голоса и вибрирующего тепла, когда он так близко ко мне, перед тем как встать пропустить его. Его вопрос заставляет Миа приподнять голову и проследить за его взглядом в направлении Люка, и она бледнеет. Я не могу вспомнить, когда она в последний раз видела Люка, но ей явно все еще тяжело и странно, что все так изменилось. Он сейчас совсем не такой, как раньше.

– Хм-м, это Люк, – поясняю я, и Ансель всем телом напрягается от моих слов, – бывший Миа.

До меня доходит, что я не в курсе, как много он знает о Люке. О том, что они были неразлучны с одиннадцати лет, и все мы были уверены, что Миа и Люк – это навсегда. Рассказала ли ему Миа про их самую крупную ссору? Когда Люк в слезах шептал, что чувствует, будто Миа погибла под колесами того грузовика.

За последние несколько лет Люк оставался парнем, которого я знала, и я всегда буду его обожать, даже несмотря на то, что внешне он кажется самонадеянным ублюдком. Та авария разрушила две мечты двух людей – желание Миа танцевать и его быть всегда с ней. Он справился с этим единственным способом, который смог придумать, – ныряя в постель к каждой встречной.

Я оборачиваюсь на Миа с Анселем, и я такого никогда раньше не видела: злость на лице Анселя. Я распознаю ее тут же. Его щеки с нежным румянцем краснеют, а взгляд становится тверже. Миа гладит его по руке и шепчет что-то на ухо, пытаясь повернуть его лицо к ней.

Сначала он сопротивляется, не сводя глаз с Люка, потом, закрыв глаза, кивает и набрасывается на ее ждущий рот, словно помечая территорию.

– Je t’aime, – шепчет он. – Я люблю тебя настолько безумно, что иногда забываю: ты не настолько хрупкая.

Я отворачиваюсь, чтобы дать им немного личного пространства. И снова смотрю на Люка через весь бар. У него на челюсти играют желваки, когда он замечает их поцелуй, но потом снова непринужденно улыбается и отворачивается, флиртуя с парой девушек у стойки.

– Так, значит, вот он, тот самый Люк, – шепчет Оливер мне на ухо. У меня по рукам побежали мурашки. – Это он водил вас на концерты?

Я киваю, сдерживая желание разреветься и видя усилия, что он прилагает, общаясь со мной.

– Они с Миа были вместе со времен старших классов и какое-то время после.

– После. Ты про аварию? – негромко уточняет он.

– Да. Для Миа это было тяжелое время, а Люк был просто убит горем, что она уже перестала быть такой, как прежде.

– Значит, он тебе нравится?

Я поднимаю взгляд на Оливера, впервые за вечер глядя ему прямо в глаза. Пока я стараюсь сдержать все, что рвется из меня на свободу при виде него, он как-то умудрился успокоиться. Мне хочется наброситься на него и одновременно хорошенько встряхнуть и зацеловать. Еле заметной пульсацией во взгляде его голубых глаз я вижу его боль, а в остальном он все тот же Оливер: спокойный и уверенный в себе Оливер, какого я знала все эти месяцы. И я ненавижу это, потому что знаю и другие его стороны – например, ту, благодаря которой я узнала настолько интенсивное удовольствие, что увидела звезды. И хочу поймать хоть какой-нибудь намек, что увижу ее снова, вернее – что он позволит мне ее увидеть.

– Нравится, – отвечаю я. – Он наговорил немало гадостей и напортачил столько раз, что я сбилась со счета, но он все равно отличный парень.

В ответ на это я получаю его слегка приподнятую бровь, но прежде чем Оливер находится с ответом, говорит Ансель:

– Что ж, это было прекрасно, друзья, но мне нужно отвести свою жену домой и срочно заделать ей семнадцать здоровеньких отпрысков.

Оливер берет со стола свой кошелек и слегка наклоняется в мою сторону, чтобы засунуть его в задний карман.

– Ты тоже уходишь? – спрашиваю я. – Я только что пришла.

Он кивает:

– Я знаю. Извини. Это был потрясающий эксперимент, но лучше я пойду домой мыть туалет.

Я смеюсь, хотя все еще не готова дать ему уйти:

– Кажется, я понимаю, о чем ты.

Когда я поднимаюсь и он делает шаг мимо меня, я импульсивно хватаю его за руку и останавливаю. Удивленно глядя вниз, он все же не сопротивляется и идет за мной подальше от столиков, в тень.

Я отпускаю его руку, отступаю на шаг и делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. В мои планы не входило говорить о случившемся сегодня, и я не сильна в импровизации, но не могу дать ему уйти, ничего не сказав о своих мыслях в эти дни.