Во имя любви. Возмездие - Мануэль Карлос

Как ни хотелось Лауре родить раньше срока, чтобы поскорее предъявить Марселу близнецов, – беременность ее протекала нормально. Уже близился к концу девятый месяц, и о преждевременных родах она перестала мечтать.

Вместе с этой мечтой практически растаяла и другая – заполучить в мужья Марселу. Он по-прежнему утверждал, что от детей не отказывается, а на большее пусть Лаура не рассчитывает.

И она в какой-то момент поняла: ее хлопотная затея с беременностью оказалась напрасной, и единственное, что еще можно сделать, – это хорошенько потрепать нервы Эдуарде. Поэтому в оставшиеся до родов месяцы Лаура с еще большей активностью принялась изводить Эдуарду.

Чего она только не делала! Звонила по телефону-автомату и, меняя голос, сообщала Эдуарде, что Марселу будто бы как раз сейчас уединился с ней, Лаурой, в мотеле. Или докладывала голосом Элвиры, будто Марселу подарил Лауре бриллиантовое колье. Или попросту осыпала ненавистную соперницу оскорблениями – уже от своего имени.

Когда же Эдуарда вообще перестала подходить к телефону, Лаура прибегла к более действенному методу: едва ли не на глазах у слегка зазевавшейся Лизы выкрала Марселинью и вернула его лишь через несколько часов. Эдуарда за это время подняла на ноги городскую полицию и изрыдалась.

А Лаура наконец-то получила удовлетворение, заставив соперницу сильно поволноваться.

После этой выходки Тражану поставил Лауре ультиматум: или она немедленно уезжает за границу и будет рожать там, или ведет себя тише воды ниже травы.

Лаура выбрала последнее, втайне надеясь на то, что хотя бы уговорит Марселу присутствовать при родах.

Какое-то время она и впрямь не докучала своими каверзами Эдуарде и Марселу. Но вот наступил день рождения Марселинью, которому исполнился год, и Тражану усилил наблюдение за Лаурой, чтобы она не имела возможности испортить этот праздник каким-нибудь очередным скандалом.

* * *

По настоянию Бранки первую годовщину Марселинью отмечали в особняке Моту. При этом Бранка была настолько великодушна, что позволила Марселу и Эдуарде самим составлять список гостей и приглашать всех, кого они захотят видеть на дне рождения их сына.

В результате тут собрались многие из тех, кого в прежние времена Бранка не пустила бы и на порог. Прежде всего это касалось Нанду, Орестеса и Лидии. Они чинно восседали за столом рядом с Миленой, и Бранка, глядя на них, ядовито заметила:

– Роза, ты посмотри на Милену! Она так вписалась в их компанию, что человеку несведущему может показаться, будто ее родители – эти голодранцы из Нитероя!

– Что поделаешь? Скоро они и в самом деле станут одной семьей, – печально констатировала Роза. – Меня больше удивляет другое: как держится этот пьяница – отец Эдуарды. По-моему, он пьет только минеральную воду.

– Ну и слава Богу. Не хватало нам такого же свинства, какое он устроил на свадьбе Марселу! Пусть сдерживает себя, раз уж пришел в порядочный дом!

Орестесу и в самом деле не оставалось ничего другого, как воздерживаться от употребления спиртного, накануне он вновь потерял работу. Педру и Тражану долго терпели его пьянство, но, когда он, напившись, заснул прямо посреди торгового зала, не выдержали и уволили его. Лишь после этого Орестес записался в Общество анонимных алкоголиков и теперь воздерживался от соблазна, используя полученную там методику.

Педру, с тревогой наблюдавший за Орестесом со стороны, под конец торжества удовлетворенно отметил: