Займ на любовь - Ольга Горовая

— В голове звенит, — пожаловалась тихо Мира, наслаждаясь его близостью и металлической ноткой такого знакомого и уже родного аромата. — Никак не разберу, то ли от сотрясения, то ли от того, что ты близко, — попыталась улыбнуться, чтоб хоть немного его расслабить.

Гончаренко хмыкнул, видно, что только ради нее. Чуть сместился и прижался твердыми, властными губами к ее виску с той стороны, где все нормально было.

— Ты и представить не можешь, как у меня все в голове звенело, когда Клим сигнал всеобщей тревоги передал! И я несся сюда, к тебе в больницу… Больше мне такого в жизни переживать не хочется никогда, белла! Урок усвоен и принят, — жестковато, очень в стиле того Гончаренко, которого она впервые встретила, прошептал тихо Стас. Учел, что у нее голова болит.

Но и этот приказной характер его заявления Мира восприняла нормально, потому что основное уловила, главный посыл, бесценный для нее по своему смыслу…

У ее палаты теперь стояло двое охранников: Клим и тот, второй, Алексей, который и раньше с ним в паре работал. Их сменяли еще двое, которых привел Влад, имен Мира пока не запомнила, слишком сильно болела голова.

Стас сейчас вышел, чтобы поговорить с врачами и следователем, вроде приехавшим ее опросить.

— Я сначала сам с ним поговорю, посмотрю, имеет ли смысл его к тебе пускать, белла, — как-то немного авторитарно заметил Станислав, словно никому сейчас не собирался доверять в том, что ее касалось.

И, кстати, об этом: у окна палаты стоял Николай Гончаренко. Будто и после всех этих мер безопасности Стас все равно никому чужому не доверял настолько, чтобы Миру одну в палате оставить.

— Для начала мы должны разобраться, кто это был и для чего, вообще, нападение организовано, — довольно резонно обосновал Стас свою позицию.

Мире нечего было возразить на это, сложно спорить с адекватными доводами. Да и сама голову ломала над вопросом, кому такое нужно было?

И ее редактор тоже, тот ей звонил, расспрашивал… Не то чтобы Стас позволил им долго говорить, но начальник успел заверить, что они максимальный шум поднимут и другие каналы, и средства массовой информации подключат. Какие бы трения по поводу позиций не возникали, когда речь заходила о безопасности журналистов и нападения на них — большая часть профсоюза вставала стеной на поддержку. Потому что следующим мог оказаться кто-то из них, это понимал каждый.

И даже извиниться перед ней успел, заверив, что когда Мира поправится, то ее ждут с распростертыми объятиями, и запрет на участие в съемках снят.

В общем, со всех сторон позитив…

Кроме того, что она в больнице, непонятно кто на нее напал, неясно за что, ну и просто… Накатило каким-то, совсем не свойственным Мире упадническим настроением. Может, в лекарствах дело, которые ей прописали, может, в шоке после нападения или самой травме — пока не поняла.

В этот момент из-за двери палаты послышался явно недовольный чем-то голос Стаса. Слов было не разобрать, полотно двери глушило, но само возмущение пробивало любые преграды.

Это привлекло внимание и Николая, до этого молча рассматривающего что-то в окне. Миру даже немного нервировало его тихое присутствие. Просто плохо было, хотелось укрыться и уснуть. А Николай… Ну, он не Стас, хоть и его брат. Для нее его присутствие не было естественным, словно принятым самым естеством Миры. Да и не стремилась настолько младшему Гончаренко довериться, пусть в целом он и был ей приятен.

Сейчас же Николай обернулся, как-то задумчиво глянув на дверь. Перевел глаза на Миру…

— Никогда раньше не слышал, чтобы Стас так орал, как вчера вечером, когда тебя привезли в больницу, — тихо и словно отвлеченно рассуждая, выдал вдруг Коля.

Это он, кстати, когда приехал, потребовал убрать условности и перейти на «ты», раз уж Мира в семью вошла… Последнее утверждение для самой Мирославы также оказалось несколько ошарашивающим. Каким-то очень громким, что ли. Но это ладно, это ей не с Колей выяснять нужно… Стас же на такое заявление брата отреагировал очень спокойно, как так и должно.

— Причем на всех: от главного врача, требуя быстро выяснить, что с тобой и все немедленно излечить, — продолжал тем временем Николай, — до следователя, приехавшего узнать подробности из-за нашего заявления и обращения редакции твоего канала… Думаю, явись сюда и СБУ, он орал бы на них не меньше, что «эти бездельники» не выполняют свои прямые обязанности и не бросили на твою защиту все силы, учитывая опасный профиль твоей работы, — тут Коля усмехнулся, явно находя этот факт веселым.

— Забавно… Не думал, что увижу брата таким, — Коля вновь внимательно глянул на Миру, которая пока предпочитала молчать. — Как весь мир перевернулся с ног на голову…

А вот впитывала Мира все, что слышала. Орал… Из-за нее… Теперь ясно, что с его голосом… А внутри дрожь такая, что ни описать, ни выразить вслух! Не готова.

— Не знаю, как ты этого добилась, красавица, — иначе немного, очень по-доброму улыбнулся Коля. — Ты его будто оживила, вывела из программы, вечно загруженной в голову Стаса… Только вот теперь я тебе не завидую… Раньше наш холдинг был его одержимостью. А теперь… по всей видимости, ты…

На вкус Миры, следующая пауза со стороны Николая прозвучала как-то зловеще.

— Да, не завидую я тебе все-таки… — так, будто не мог толком сдержать улыбку, резюмировал Коля. — Но это точно будет весело. Ну и на мою поддержку можешь рассчитывать, — подмигнул он Мире с видом заговорщика.

— Ага, я помню, как на тебя рассчитывать, тут же сдал, где я, — хмыкнула Мира тихо, не в состоянии сейчас адекватно вести полемику.

— Так все ж здорово сложилось, разве ты недовольна по итогу? — расхохотался-таки Коля…

И как раз в этот момент в палату вошел Стас.

Нахмурился, шикнул на брата недовольно, подошел к Мире, опустив горячую ладонь на ее лоб, словно моментально понял, что голова болит.

— Сейчас следователь зайдет, тебе задаст свои вопросы. Постарайся любую деталь вспомнить, — предупредил ее Стас негромко. — Недолго, я прослежу.

— Хорошо, — согласилась Мира, понимая эту необходимость. Да и рядом с ним ей полегчало как-то.

А вот Коля, еще раз глянув на Миру и Стаса тем своим смеющимся взглядом, повернулся снова к окну.