Фантазии женщины средних лет - Анатолий Тосс

«Нет, Джеки, именно секс, просто иной секс, которого у тебя еще не было. Поэтому ты и пришла к нему. Ты с самого начала знала, что так все получится. Так и получилось. Впрочем, это не важно, лучше расскажи подробно».

«Хорошо, я все расскажу тебе. – Я даже пожала плечами, когда написала слово «хорошо». – Если ты хочешь – пожалуйста. Я знаю, что тебе будет интересно, ведь он стар и хром. К тому же его считают гением, и это тебе тоже интересно. Ведь так? « «Мне все интересно, – отвечал он, – абсолютно все, но, прежде всего, потому, что это интересно тебе. Мы с тобой теперь в каком-то роде одно целое. Разве ты сама не путаешься, где я, а где ты?»

«Наверное, – отвечала я. – Так что ты хочешь знать? Как все произошло в первый раз? В первый раз ничего не произошло, он не смог. Может быть, я что-то не так делала, я ведь не знала, как, а может быть, он нервничал.

Прошло минут тридцать с момента моего прихода, когда я сказала, что если его предложение остается в силе, то я, пожалуй, согласна работать у него. Но не в театре, а только над фильмом. Он сидел в кресле напротив меня, совсем близко, его веселые глаза игрались со мной. А потом он произнес:

– И вы будете спать со мной?

И хотя сердце у меня прыгнуло от неожиданности, я не удивилась.

– Это потому, что вы станете моим начальником? – спросила я.

– Нет. Потому, что вы мне нравитесь. Давно, очень давно. Я не сомневалась, что он говорит правду, я сама знала, что Нравлюсь ему.

– Буду, – ответила я и повторила:

– Да, буду.

Мне показалось, что Альфред не ожидал. Что он испугался Из его взгляда вдруг исчезла прежняя ребячливость, лишь на мгновение, но исчезла. И мне понравилось, что ему стало неловко, что и его тоже, оказывается, можно смутить. Альфред усмехнулся.

– После этих слов я должен броситься на вас в страсти. Но броситься я все равно не смогу. – Он указал кивком на свою ногу. – Так что давайте сначала поговорим, чтобы впоследствии вы не были разочарованы. – Он снова усмехнулся. – Потому что есть специфика, как вы понимаете. Еще вина?

Я посмотрела на бокал. Оказывается, я все выпила, сама не заметила как. Но мне не хотелось, чтобы Альфред вставал и снова ковылял к шкафчику.

– Я сама налью, если не возражаете. Он кивнул.

«Похоже, что я нервничаю, – подумала я, наполняя бокал вином. – Непонятно почему, но волнуюсь». Альфред молчал, ждал когда, я вернусь.

– Так вот, – сказал он, когда я снова оказалась напротив него, – я не обычный для вас случай. – Он осекся. – Я – случай! Смешно, правда? – Я молчала. – Я, Джеки, старый. Вам сколько? Лет тридцать? Я вполне гожусь вам в отцы. К тому же вы бы были моим поздним ребенком. Так что я не могу соперничать с молодыми людьми вашего возраста. Согласитесь, что мы оба ощутим элемент противоестественности, если вот эти руки начнут вас ласкать. – Он протянул руку, мне показалось, он сам хотел разглядеть собственную ладонь. – Я для своего-то возраста не ахти, – Альфред усмехнулся. – Думаю, вам вряд ли будет приятно, если я буду стараться вызвать в вас ответную страсть.

«Он прав, – подумала я, глядя на его ладонь. – Скорее всего мне будет неприятно. Хорошо, что он это знает, и хорошо, что он сказал».

– Мне глупо пытаться дать вам то, что дают другие. – Это правильно, что он не назвал имени. – Вы будете сравнивать, непроизвольно, подспудно, и сравнение будет не в мою пользу. Совсем не в мою. Поэтому не ждите от меня, что я начну соперничать. Я не начну, у меня в запасе другие приемы.

– Какие? – спросила я.

– Сложно определить словами, да и зачем, вы сами увидите. К тому же я еще не знаю, я не готовился. Да я и не планирую никакой подготовки, все, обещаю вам, будет вполне естественно, – он усмехнулся.

Я еще никогда не договаривалась о том, как буду заниматься сексом, не занимаясь им.

– И еще, мы не будем спешить, хорошо? Мы не будем форсировать. Все будет не спеша.

– Хорошо, – сказала я просто, как будто мы обсуждали предстоящую прогулку. – Я догадываюсь.

– Вот и чудно.

Он так и не двинулся по направлению ко мне. «Может быть, мне самой? – подумала я, – но тут же передумала».

– И еще, Джеки… хотя, я знаю, вам непривычно вести такого типа беседу, но тем не менее. Я, возможно, покажусь вам хвастуном, человеком, набивающим себе цену. Но это не так, поверьте, – он опять улыбнулся. – Если бы я захотел, то у меня были бы молодые любовницы.

«Я не сомневаюсь», – хотела сказать я, но промолчала.

– Я нахожусь среди молодежи. Театр, знаете ли, особенное место. Здесь женщинам всегда чуть больше двадцати, а мужчинам около тридцати. А артисты вообще люди необычные. – Я хотела сказать, что знаю, но опять промолчала. – К тому же меня, как бы это сказать, уважают. Или нет, скорее, я для многих недосягаем, и не потому, что высокомерен, а как бы это объяснить? Но вы понимаете.

– Понимаю, – сказала я. Я допила второй бокал.

– А недосягаемость хочется достигнуть или хотя бы приобщиться к ней, а через постель это проще всего. И порой я чувствую намек. Но не поддаюсь. Я не знаю, поверите ли вы, Джеки, но я уже много лет не был ни с кем в… – он замялся, подыскивая слово, – как это сказать, в отношениях, что ли. Я имею в виду, ни с кем, кто значительно моложе меня.

– Почему же тогда… – Я не успела спросить, Альфред перебил меня.

– Потому что вы не правило, вы – исключение. Редкое, почти единичное исключение. Я не обманываю, это так.

– Я знаю, – согласилась я.

– Ну и хорошо. Так что я хочу сказать? – Он на секунду отвел от меня взгляд, вспоминая. – Так вот, знаете, почему я никогда не поддавался, хотя порой соблазн был большой? – Я слушала. – По многим причинам, но главное, потому, что я боялся.

Он подтверждающе кивнул, как будто я не верила. Но я верила.

– Я боялся. Знаете чего? Как бы объяснить. Я где-то слышал или читал, что тексты всегда лучше их авторов. – Я не совсем поняла. – Имелось в виду, что книги лучше писателей, которые их писали. Также и спектакли, и фильмы, они всегда лучше их режиссеров. Я это к тому, чтобы вы не разочаровались, потому что, если вы ожидаете, что я буду вас постоянно ослеплять чем-то исключительным, то вы ошибаетесь. Не буду. Исключительное редко и лимитировано, откровения не рождаются ежечасно, на то они и откровения. – Он снова остановился. Мне хотелось снова налить себе вина, но я не знала, надо ли мне пить еще.

– Так вы боялись, что те молодые женщины, которые хотели быть с вами, разочаруются, наблюдая за вами в быту? – спросила я.

– Я боялся, что они будут стремиться постоянно видеть во мне гения, каким меня считают, а это невозможно. Постоянно никто не гений.

– Почему же вы не боитесь того же со мной?

– Почему не боюсь? Боюсь. Потому и говорю. Но вы же умная девочка и поймете. – Я кивнула.