Тяжесть венца - Симона Вилар

Казалось, в эти дни Ричард позабыл об Анне. Его вовсе не волновало, что его прекрасная жена окружена толпой поклонников и воздыхателей. Он проводил время то с королем, то с Джеймсом Тиреллом, то уезжал куда-то с Робертом Рэтклифом. И снова Анна мельком видела Ричарда с лекарем короля Хобсом.

– Если начнется военная кампания, я хочу, чтобы в моем войске были лучшие медики. Эдуард любезно предоставил мне на это время Уильяма Хобса.

Анна пожала плечами. Она не спрашивала, о чем Ричард совещается с лекарем, и его торопливое объяснение выглядело несколько странным.

Столь же странно повел себя Ричард и тогда, когда в Ноттингем из замка Ладлоу прибыл повидаться с отцом наследный принц Эдуард. Ричард осыпал его щедрыми подарками, был с ним весел и уделял ему столько внимания, что Анне это напомнило свидания Ричарда с Кэтрин в Сент-Мартин ле Гран. Теперь ее муж почти не уделял девочке внимания. Заметив это, она с удивлением подумала, почему не замечала этого раньше, почему не замечают этого другие. Говорят, дети чувствуют сердцем. Кэтрин теперь уже не любила Ричарда, хотя прежде приходила в восторг, едва заслышав его неровные шаги. Принц Уэльский попался в тот же силок, что и Кэтрин. Увы, в этом не было ничего удивительного. Все шаги герцога просчитаны далеко вперед. Король Эдуард, несмотря на то, что ему нет еще и сорока, не производит впечатления человека, которому суждена долгая жизнь. Впереди у него от силы десятилетие, не более. А увечный герцог Глостер крепок телом, как истинный воин, которому придется немало послужить и при царственном племяннике. И, разумеется, дальновидный дядюшка стремится загодя заручиться его благосклонностью.

Неожиданно Анна забыла и о принце, и о Глостере. В зал вошел юноша лет семнадцати, высокий, длинноногий, с пепельно-русыми, рассыпающимися каскадом волосами. У Анны забилось сердце. Он стоял в проеме двери, залитый струящимся солнечным светом, и Анна почувствовала всем своим естеством, что наваждение грозовой ночи в Сент-Мартине вот-вот может повториться. Только в этот раз сходство было поразительным.

– Кто это? – едва слышно выдохнула она.

Находившийся рядом Уильям Херберт услышал вопрос и проследил за ее взглядом.

– Это пасынок короля Ричард Грэй. Заносчив и спесив, как и все остальные родичи королевы. Клянусь мессой, я полностью согласен с вашим супругом, леди Анна. Вся эта клика Вудвилей просто несносна. А этот малый – любимчик Элизабет, хоть и живет с принцем Уэльским в Ладлоу. Его, как и наследника, воспитывает ученый граф Риверс, но все напрасно – в нем нет и не будет блеска истинного аристократа.

Анна почти не слушала Херберта. Странная догадка вдруг пронеслась в ее душе. Элизабет Вудвиль, в замужестве леди Грэй, некогда была возлюбленной Филипа Майсгрейва. С тех пор много воды утекло, и мало кто помнил о давнем романе королевы. Однако младший Грэй неотличимо похож на возлюбленного Элизабет, а значит, их связь не прошла бесследно.

Когда юного Грэя представили Анне, она едва смогла вымолвить в ответ несколько слов. Однако позже сама нашла его и заговорила на ничего не значащую тему, стараясь скрыть дрожь в голосе. Грэй отвечал ей с недоумением, а затем и дерзко. Как ни была поражена своим открытием Анна, она все же не могла не заметить, что юноша действительно и заносчив, и груб, но он был хорош собой, как его отец и мать. Впрочем, благородной сдержанности Филипа Майсгрейва в нем не было ни йоты.

В ту ночь Анна долго не могла уснуть. То, что в семье короля живет сын Филипа Майсгрейва, оказалось для нее потрясением. Дитя той, к которой она всегда тайно ревновала его. Ей вдруг стало и легко, и больно в одно время. Сын Филипа… Его кровь и плоть.

Когда поздно ночью вернулся Ричард и властно привлек ее к себе, Анна впервые заупрямилась.

– Я устала, милорд. Оставьте меня! Оставьте меня в покое, или клянусь, что я, подобно супруге лорда Стенли, дам обет целомудрия до конца своих дней!

Ричард издал невнятный звук.

– Маргарита Бофор вольна делать, что ей вздумается, если ее муж – тряпка. Я же не намерен быть всеобщим посмешищем. К тому же у Стенли есть здоровый и крепкий наследник. Да и его пасынку Тюдору – да поглотит его преисподняя – здоровья не занимать. Вы обязаны принимать меня, пока не подарите еще с полдюжины наследников.

Ей пришлось подчиниться, но никогда еще она не испытывала такого мучительного отвращения от его прикосновений…

Когда супруги вернулись в Йорк, их отношения были натянутыми до предела. Даже радость от того, что маленький Эдуард здоров и весел как никогда, не растопила льда их взаимной неприязни. Однако внешне это никак не проявлялось. Наезжая в Миддлхем, Ричард регулярно наведывался в опочивальню супруги, и порой они мирно беседовали о предстоящей военной кампании. Однако вскоре вышел скандал с Маделин Херберт. Ноттингемские празднества не прошли даром для легкомысленной красавицы, она оказалась беременной и, как и подозревала Анна, от одного из Вудвилей. Когда она узнала об этом, то невольно пожалела Маделин, представив, какой гнев обрушит на нее Ричард. Однако первой жертвой ярости герцога стала она сама.

– Я изо дня в день твердил, чтобы вы следили с утра до ночи! Похоже на то, что слова Ричарда Глостера здесь не в цене!

Анна стояла, до боли сжимая руки, чтобы унять дрожь.

– Милорд, супруг мой! Во-первых, я не нянька вашей подопечной, а во-вторых – вы сами тому виной, столько лет продержав Маделин при дворе. Ей двадцать семь, и она, чувствуя свою никчемность, только и помышляла о том, с кем бы согрешить. У нее ни искры разума в голове, но в лоне – бесовский огонь, и слава Всевышнему, что она зачала от благородного лорда, а не от какого-нибудь пьяного конюха, ибо эта девица уже не ведает разницы между мужчинами. Я полагаю, что теперь ваш долг опекуна и благородного вельможи состоит в том, чтобы подыскать ей супруга, дабы скрыть падение этой знатной леди.

– Дьявол и преисподняя! Да ведь в таком случае у Генри Тюдора окажутся развязаны руки, и он немедленно получит в Европе то, чего добивается. Нет, уж лучше бы ей умереть, тогда Тюдор был бы вынужден в течение года носить траур по невесте…

Неожиданно Ричард умолк на полуслове. Взгляд его остановился, отражая пламя свечи. Анна, сама не зная почему, ощутила, как у нее по спине пробежала дрожь.

«Нет, это только слова. Ричард всегда считал Генри Тюдора ничтожеством, а значит, и Маделин Херберт не так уж и важна для него».

Но спустя две недели случилось несчастье. Когда Ричарда не было в Миддлхеме, злополучная Маделин сорвалась с лестницы и разбилась насмерть. Осматривавший место происшествия Джон Дайтон доложил Анне, что произошел несчастный случай. Из настенного светильника вытекло масло, скопившись на верхней площадке лестницы, и эта дама, видимо, поскользнулась и рухнула на каменные плиты пола, размозжив голову.

«Возможно, так оно и было», – пыталась успокоить себя Анна, однако из головы у нее не шли последние слова Ричарда: «Лучше бы ей умереть».

А затем к ней явился Уильям Херберт и снова обратился с просьбой, чтобы Анна ходатайствовала перед Ричардом о скорейшем заключении его брака с Мэри Вудвиль. Анна смотрела на его опечаленное лицо, и ей было страшно спросить – что ему известно о неожиданной гибели сестры.