Горный ангел - Патриция Макаллистер

– Что это? – Она ткнула пальцем в сторону свертка.

– Это оленья туша. Мне ее разрубили и завернули в магазине у Какстона.

– А-а-а... спасибо.

Эйнджел взяла мясо и уложила его на ледник. Ополоснув руки, она стала хлопотать у плиты, безуспешно пытаясь унять сильно бившееся сердце.

Не дожидаясь приглашения, Холт уселся за обеденный стол, любуясь своей женой.

– Ты, наверное, голоден, – начала Эйнджел, яростно оттирая тряпкой застарелое пятно на плите, чтобы хоть чем-то занять дрожавшие руки.

– Да, очень, – как ни в чем не бывало ответил Холт.

Дрожь пробежала у нее по спине. Она узнала знакомые нотки в голосе мужа, хотя он сказал всего два слова, и решила не подавать виду, что поняла скрытый смысл его ответа.

– Что ж, как только Нил вернется от Максвеллов, мы пообедаем все вместе, – сказала Эйнджел, стараясь, чтобы голос звучал весело и безмятежно.

– Кажется, Нил будет обедать у Максвеллов. Проезжая мимо их дома, я заметил его лошадь, все еще не запряженную в сани.

– Не может быть, чтобы он остался там обедать, не предупредив об этом меня... – Полуобернувшись, Эйнджел заметила иронию в глазах Холта и слегка нахмурилась. – Пожалуй, пора снимать обед с плиты, иначе все сгорит.

– Если это послужит тебе утешением, то обещаю, твои труды не пропадут даром, – сказал Холт. – Я голоден, как волк.

Сдержанно кивнув, Эйнджел взяла чистую тарелку и положила на нее щедрую порцию тушеного мяса с картофелем, выложив по краю несколько ложек овощей и бобов. Потом она налила кружку горячего свежесваренного кофе и молча накрыла на стол, стараясь не смотреть на Холта.

С аппетитом поглощая вкусную еду, Холт вдруг остановился и равнодушным голосом спросил:

– Ты все еще заинтересована в прииске?

Быстро взглянув на него, Эйнджел попыталась понять, к чему он клонит. Однако лицо его оставалось невозмутимым.

– Ну конечно, заинтересована! Мне нужно золото для Бель-Монтань и... вообще.

Она надеялась, что Холт спросит ее, что значит «вообще», и тогда она скажет ему о ребенке. Однако Холт пропустил ее слова мимо ушей. У Эйнджел сжалось сердце, и страх закрался в душу. Какое-то время они молча поглощали содержимое своих тарелок. Потом Холт откинулся на спину стула и вытер рот кончиком салфетки.

– Ты великолепно готовишь, Эйнджел. Думаю, ты даже могла бы зарабатывать себе на жизнь, работая поваром в модном французском ресторане, если это потребуется, конечно.

Дурное предчувствие охватило ее. Неужели он был так потрясен гибелью Лили, что теперь решил объявить Эйнджел о своем решении оставить ее? Может, он, таким образом, намекал на то, как ей придется жить без него? Она молчала, не находя нужных слов, и пугающие мысли вихрем проносились в ее голове.

– Ты хочешь мне что-то сказать, Холт?

– Нет, я хочу попросить тебя кое о чем. Может, ты продашь прииск? – Увидев изумление на ее лице, он поспешно добавил: – Я знаю, что все твои мечты и надежды связаны с прииском, и это меня мучает.

«Нет, не все надежды и мечты», – хотелось ей возразить. Но она все так же молча продолжала с изумлением смотреть на него. Вздохнув, Холт отставил в сторону свою тарелку.

– Мне нелегко говорить тебе об этом, Эйнджел. Я думаю, что Прииск везучего ангела не станет твоим спасением. Ни теперь, ни в будущем, никогда.

Его жесткие слова остались без ответа.

– Ты слышишь меня, женщина? – почти грубо спросил он. – Этот прииск не принесет золота ни мне, ни тебе.

Эйнджел подняла на него глаза, в которых отражался укор.

– А как же то золото, которое ты находил там прежде?

Фыркнув, Холт покачал головой:

– Все, что я нашел там за четыре года – немного золотой пыли и пару крошечных самородков. Другие прииски дают больше уже за первые полгода. Неужели ты считаешь меня идиотом? Если бы у меня была хоть маленькая надежда, разве я стал бы говорить тебе все это?

– Да, стал бы! Если бы захотел все прибрать к своим рукам! – резко ответила Эйнджел.

– Я не собираюсь покупать у тебя прииск! Я хочу помочь тебе принять правильное решение!

Она упрямо замотала головой. Холт вздохнул, потирая шею ладонью.

– Мне невыносимо смотреть, как ты, вместо того чтобы жить нормальной жизнью, сидишь тут и ждешь, когда откроется материнская жила. Ведь ты можешь начать совсем иную жизнь! Я получил выгодное предложение от одного Господина из города, и мне кажется, с твоей стороны было бы правильным решением принять его.

– Кто это? – спросила Эйнджел.

– Некий Бриндл. Я не знаком с ним, он недавно приехал в город. Может, поэтому он такой легковерный и предлагает купить твой прииск.

– Поклонник миссис Максвелл? – удивленно переспросила Эйнджел. – Не думаю, что с моей стороны было бы порядочно обманывать будущего отчима Рейчел!

– Все говорят, что он богат, так что это приобретение не нанесет ему большого урона. На карту постав лена твоя жизнь, Эйнджел.

Сердито покачав головой, она встала из-за стола.

– Я не верю тебе, Холт Мерфи. Тут все не так просто, как кажется на первый взгляд!

Эйнджел поспешно вышла из кухни. Холт последовал за ней и нашел ее в гостиной. Она сидела у камина, содрогаясь от рыданий. Подойдя к ней сзади, он мягко положил руки на ее вздрагивавшие плечи.

– Я не лгу тебе, Эйнджел, – хрипло проговорил он. – Ты слишком много для меня значишь.

Медленно повернувшись к Холту, она с надеждой посмотрела на него. Неужели он сейчас признается, что любит ее? Тогда она забудет обо всем на свете, кроме него и будущего малыша! Она сделает так, что он забудет Лили, и ему будет хорошо только с ней, с Эйнджел! К тому же он обязательно обрадуется ребенку.

– Ты подумай об этом, ладно? – нежно целуя ее в) лоб, сказал Холт. – Бриндл сделал действительно выгодное предложение. На деньги, полученные от продажи прииска, ты сможешь безбедно жить до самой смерти.

– А как же ты? – прошептала она. В ответ он криво улыбнулся.

– Я как-нибудь проживу. Отправлюсь на запад попытать счастья на золотых приисках Калифорнии.

Эйнджел проглотила комок в горле. Он говорил о своем будущем отдельно от Эйнджел, для нее там явно не было места.

– Я хочу немного подумать, прежде чем принимать решение, – произнесла она, наконец.

– Только не советую думать слишком долго. Иначе Бриндл откажется от своего предложения.

Резким движением высвободившись из рук Холта, она вновь повернулась лицом к камину. Ей было так холодно! Холт не захотел делить с ней свою жизнь! Боже, как невыносимо больно...