Пресыщенность ядом - Мария Высоцкая

- И всё же, Эля, мне кажется, вы поспешили, ситуация, повисшая над вами, вскоре уляжется, не стоило рубить с плеча.

- Спасибо, но так будет лучше. До свидания.

Даже смешно, я так хотела сюда поступить, а теперь добровольно забираю документы. Не могу так жить, мне нужно уехать из Москвы, вся эта ситуация лишь сгущается, я не могу здесь больше находиться. Уехать будет самым правильным решением, нет меня - нет этих сплетен. Возможно, вскоре жизнь наладится, обо всём забудут, и я смогу жить как прежде, хотя как раньше уже не будет. Во мне навсегда останется отпечаток произошедшего.

Ловлю маршрутку и еду домой, во дворе ни души, словно все вымерли. Смотрю вперёд и замираю, не верю тому, что вижу, а вижу я пару машин, чёрные Мерседесы. Озираюсь по сторонам и делаю шаг. «Всё хорошо, это не по мою душу», - убеждаю себя и смеюсь над собственной глупостью. Конечно по мою, я же теперь звезда, дура я, самая настоящая дура. Стоит мне поравняться с задней дверцей первой машины, как из соседней вылезает высокий мужчина в строгом костюме. Он смотрит на меня сверху вниз, заставляя сжаться, сглатываю, переминаясь с ноги на ногу.

- Эльвира Разумовская?

- Д-да.

- Присядьте, - открывает мне дверь, у которой я стою, - садитесь, - голос твёрд.

Костюм напирает, и я, поддавшись панике, делаю, как он говорит. Плюхаюсь на сиденье, дверь закрывается, а мужчина перегораживает её своей спиной.

Сглатываю, оборачиваюсь и вздрагиваю. Александр Николаевич смотрит снисходительно, от него веет некоей неприязнью, видимо, он считает меня виноватой во всей этой огласке. Такие люди, как он, не ищут изъяны в себе, они с удовольствием клеймят других.

- Здравствуйте, - смотрю в лобовое стекло через проём передних сидений.

- Ну привет, звезда.

- Не стоит меня...

- Тише, тише...

- Чего вам нужно?

- Мне? Думаю, это нужно тебе, а не мне. Вот, - кладёт на мои колени конверт.

- Что это?

- Паспорт, виза, билет. Завтра ты улетаешь.

- Куда?

- Посмотришь. Завтра в шесть утра за тобой приедет машина и отвезёт в аэропорт, по прилету тебя так же встретят и отвезут в апартаменты. Тебя не должно быть в городе как минимум пару месяцев. Позже с тобой свяжутся и объяснят всё конкретней.

- А если я не поеду? Почему я должна делать, как вы говорите?

- Потому что я верю в то, что ты не дура. И потому что, когда я начну действовать, мало никому не покажется.

- Как вам спится? После всего, что...

- Прекрасно, - прерывает мою речь. - Не дави на жалость, я не мой сын. В шесть утра, - стучит по конверту.

Опускаю глаза на белую бумагу, дотрагиваясь до неё пальцами.

Мне услужливо дают выйти, я не успеваю дойти до подъезда, а машин уже нет, и не подумаешь, что они стояли здесь минуту назад. Конверт, который я всё ещё сжимаю в ладонях, единственное подтверждение, что всё это мне не приснилось.

Поднимаюсь домой, убирая билет в сумку. Как мне поступить в этой ситуации? Что сказать родителям? Я даже о том, что документы собираюсь забрать, не говорила…

Не то чтобы я не доверяю, но теперь понимаю, что должна была сначала разобраться в себе, а не вываливать всё на них, я никого не виню в сложившейся ситуации, никого кроме самой себя, мы сами творцы своего счастья, и несчастья тоже, какая ирония.

В квартире тихо, ставлю сумку на тумбу и заглядываю на кухню, мама сидит за ноутбуком и треплет себе нервы ещё больше, чем их могли расшатать за это время. Подхожу и закрываю крышку ноутбука, она поднимает на меня влажные глаза.

- Прекрати себя мучать.

- Доченька…

- Просто нужно время.

- Эля, - поправляет волосы, поджимает губы, - тебе нужно уехать. Ненадолго, но уехать, иначе тебе не дадут жизни, сколько ещё будет длиться всё это?

- Как раз об этом я и хотела с тобой поговорить, - сажусь напротив, - я улетаю завтра утром.

Слова сами слетают с губ, а мама меняется в лице.

- Куда? Куда ты улетаешь? На что, Эля?

- Я просто улетаю, не знаю насколько, но, как всё уладится, я вернусь обратно.

- Это он, да? Как после всего… как ты можешь на это соглашаться… хотя, - поднимается со стула.

Мама торопливо подходит к окну, смотрит вниз, задёргивает штору и очень обеспокоенно пробегает глазами по моему лицу.

- Нет, ты права, нужно лететь, я скажу отцу, что отправила тебя к своей подруге. Да, тебе нужно собрать вещи. Сейчас.

- Мам…

- Ничего не говори. Всё это неправильно, плохо, я иду наперекор отцу, всем… эта ситуация ужасна, но они смогут её разрешить. Это так больно, принимать это противно, мы никто для них – мусор. Но по-другому никак, всё слишком далеко зашло. Слишком.

С этими словами она быстрым шагом направляется в мою комнату, я слышу, как открываются дверки шкафа, иду следом. А она уже забрасывает мою одежду в чемодан.

- Возьми всё необходимое. Сейчас, - убегает в гостиную, - держи, - протягивает деньги по возвращении, - здесь должно хватить на первое время. Эля, ничего не говори отцу, слышишь? Ничего! Я расскажу сама, чуть позже всё ему расскажу.

- Хорошо, - киваю, сжимаю рублёвые купюры в кулак.

- И звони мне, обязательно звони.

- Ладно.

- Они всё уладят?

- Наверное, - пожимаю плечами, - думаю, да, - говорю более твёрдо.

- Это хорошо, да, это хорошо, - делает шаг назад, - собирайся.

Мама закрывает за собой дверь, оставляя меня одну посреди комнаты с развороченным шкафом и открытым чемоданом.

Утром мы вместе с ней, пока отец спит, спускаемся к присланной машине, я дрожащими руками обнимаю маму, подмечая, что в моей жизни всё всегда было наперекосяк.

- Доченька, всё будет хорошо, - целует в щёку, - хорошей дороги и мягкой посадки.

- Спасибо.

Водитель открывает дверь, и я сажусь в кожаный салон, душу рвёт на части, я сбегаю. В очередной раз я сбегаю от проблем. Почему я такая? Слабая, мелочная, вечно жалеющая себя. Почему я не умею быть сильной, уверенной в себе?

Иду по трапу самолета, в голове пустота, я настолько выдохлась морально, что на мыслительную деятельность просто не хватает энергии. Бизнес-класс не вызывает интереса, мне всё равно, я подавлена, а ещё я думаю о Дане… если бы не всё это, мы бы встретились? Наверное, нет. Насмешка, злобная насмешка судьбы.

Лондон встречает меня дождём, проливным, холодным. Тучи сгустились над городом, как и над моей головой, в частности. Дорога кажется нескончаемой, а город не радует своим великолепием, я полжизни хотела побывать в этой прекрасной столице, а когда оказалась, чувствую полнейшее равнодушие.