Мятежница - Хизер Грэм

Лейтенант Дилон, чувствовавший себя очень неловко, после шутки майора решил, что ничего необычного не происходит и рассмеялся.

— Но ведь это ваша жена, господин майор!

— Верно. Господа, благодарю вас за то, что развлекли мою супругу. Желаю всем вам спокойной ночи. Элайна, любовь моя, признаться, я очень устал и хотел бы поехать домой.

Элайне хотелось сказать, что до сих пор он отлично обходился без нее и может продолжать в том же духе, но ладонь Йена сильнее надавила на ее плечо. Она решила промолчать. Йен прошел в зал, поклонился миссис Гринхау и пожелал ей спокойной ночи. Потом вернулся, взял под руку жену и, выйдя с ней на улицу, посадил в экипаж. Но сам не сел с ней, а подождал другой кареты…

Элайна приказала вознице гнать лошадей, так что через пару минут они уже остановились у дверей дома.

Карета Иена еще не подъехала.

В холле Элайна встретила Лили и, схватив ее за руки, прошептала:

— Майор Маккензи приехал! Его экипаж сейчас остановится у дверей. Лили, дорогая, встреть моего обожаемого супруга!

Элайна влетела по лестнице на второй этаж, распахнула дверь в спальню и бросилась к кроватке малыша.

Ребенка там не было…

— Боже!

Повернувшись, она хотела бежать назад. Но… на пороге, скрестив руки на груди, стоял Йен.

— Где он?! — закричала, не помня себя, Элайна и накинулась с кулаками на мужа.

Йен поймал ее руки и крепко сжал их. Элайна рвалась, кусалась, старалась ударить его ногой в пах. Но тщетно. Тогда она затихла и шепотом спросила:

— Где он? Где наш малыш? Я знаю, ты…

— Он цел и невредим.

— Но ты же взял его!

Холодный, отчужденный взгляд мужа лишил ее сил.

Она уронила голову на грудь и тихо сказала:

— Я понятия не имела, где ты. Ведь ты ушел, не сказав мне ни слова. Да, я хотела уехать, пока это еще было возможно. Но осталась здесь и долго ждала, когда ты вернешься.

— Другие женщины тоже ждут.

— У мужей этих женщин есть здравый смысл, и они не становятся врагами своих родных штатов! Я же хотела уехать в дом твоих родителей. — Неужели?

— Сейчас это уже не важно. Я не хочу больше иметь с тобой ничего общего. Йен! Если ты предатель, то не прикасайся ко мне. Не знаю, что ты затеял, но требую одного: верни мне сына!

Она гордо вскинула голову и попыталась выйти, однако Йен не отпускал ее.

— Не надо, Элайна! Ты не выйдешь из этой комнаты. Во всяком случае, сейчас.

Она рванулась вперед, но снова твердая рука удержала ее.

— Я не останусь здесь больше ни секунды! — закричала Элайна. — Я…

Не успела она опомниться, как Йен сгреб ее в охапку и бросил на кровать.

— Сегодня ты никуда не пойдешь!

— Я презираю тебя и твою голубую форму! — зарыдала Элайна.

— Гнусная лицемерка! Она, видите ли, презирает эту форму! Но когда я вернулся после долгого отсутствия, то нашел тебя не дома, возле сына, а в салоне миссис Гринхау. Причем ты очень весело смеялась и кокетничала с четырьмя молодыми офицерами в голубой форме! В той самой, которую ты презираешь!

— Миссис Гринхау попросила меня развлечь этих офицеров, поскольку они впервые оказались в светском обществе. Поэтому мне пришлось улыбаться им!

Элайна стиснула зубы. Она хотела ненавидеть этого человека, но… не могла…

Она чувствовала, что любит его и… хочет.

— Йен, умоляю, оставь меня! Йен покачал головой.

— Я всегда был честен с тобой и не давал обещаний, которых не мог бы исполнить. И ты после всего этого утверждаешь, что я предатель?! Так или иначе, я — твой муж. А потому, черт побери, не желаю видеть, что ты, отвергая меня, смеешься и флиртуешь с безусыми юнцами.

— Ты тупой и злобный человек! И не имеешь на меня никаких прав после того, как тайно сбежал. Поэтому…

Не дав жене договорить, Йен впился в ее губы и крепко прижал Элайну к себе. Она хотела бы воспротивиться этому, но почему-то силы оставили ее. Йен перенес жену на кровать и начал лихорадочно расстегивать пуговицы на ее блузке.

— Нет!..

Но он словно не слышал ее. На пол упали его сапоги, бриджи, голубой мундир, сорочка…

— Любовь моя… — прошептал Йен одними губами. И она почувствовала внутри себя его горячую, твердую мужскую плоть…

— Если так проявляется твоя ненависть ко мне, — улыбнулся он, когда пик страсти прошел и они лежали обнявшись поверх уже ненужного одеяла, — то это радует меня. Продолжай в том же духе!

Элайна подняла кулак, как бы намереваясь ударить мужа, но он мягко отвел ее руку.

— Ты не прав, Йен, — прошептала она. — Во мне нет ни капли ненависти к тебе. — Помолчав, она добавила:

— Я люблю тебя… Но ненавижу твое отношение ко мне. Ненавижу то, что ты сейчас делаешь. И хочу вернуться домой.

Иен нежно провел ладонью по ее волосам.

— Забудь сегодня о ненависти. Пусть останется только любовь.

По щекам Элайны покатились крупные слезы. Она крепко прижалась к мужу. И снова они любили друг друга… Элайна чувствовала себя счастливой в его объятиях и хотела, чтобы так продолжалось вечно. Ей было легко и спокойно. Казалось, кругом воцарился мир…

Следующие дни были для них безоблачно счастливыми. Они все время были вместе. И рядом с сыном. Но избегали разговоров, особенно о политике.

Однако это продолжалось недолго…

Пришло известие о том, что войска южан под командованием генерала Борегарда двинулись к форту Самтер, где был расквартирован гарнизон северян, и осадили его. На предложение сдаться комендант гарнизона майор Андерсон ответил отказом. Завязалась жаркая перестрелка. Атаки южан были отбиты с большими для них потерями.

Это означало войну…

— Как ты теперь поступишь? — спросила Элайна. Йен вздрогнул, хотя и ожидал такого вопроса.

— Я спрашиваю, как ты теперь поступишь? — настойчиво повторила она. — Началась война. Пролилась кровь. Твои солдаты стреляют в наших соотечественников.

Йен долго молчал. Потом глубоко вздохнул.

— Я буду делать то же, что и сейчас. То есть твердо и бескомпромиссно защищать интересы Федерации.

Элайна повернулась и бросила на мужа презрительный взгляд.

— Ненавижу тебя!

— Я сделал выбор, Элайна. Теперь твой черед выбирать. Если ты считаешь, что должна меня возненавидеть, — пусть будет так!

Он повернулся и вышел из комнаты. Элайна, глядя на закрывшуюся дверь, думала о том, куда он теперь пойдет. Вероятнее всего, к Райзе, твердо стоявшей за северян и сохранение Федерации.