Холодные рассветы - Яна Бендер

Посреди апреля Владислав уехал в Чехию. Лена осталась одна в московской квартире своего мужа, взяв с него обещание, что его день рождения, который они должны были отпраздновать шестнадцатого числа, но, который он проведет в пути обратно в Россию, они обязательно наверстают и устроят уютный праздник на двоих.

Он обещал вернуться через пять дней, но и за это время могло произойти непоправимое, что, собственно, и случилось.

Ермолаева изменилась. Настолько, что заметила это не только Ника, но и все окружающие. Теперь в ней было столько жизни, что ни один человек, пообщавшийся с ней хотя бы минуту, не мог остаться в плохом настроении.

– Просто вопрос – что с тобой случилось? – подруга всё никак не могла привыкнуть к обновленной одногруппнице.

– Да с чего ты взяла? – отшучивалась жена Никольского.

– У тебя кто-то появился? – никак иначе девушка не могла объяснить смену настроения.

– Вечно ты всё к одному сводишь, – уклончиво ответила Лена.

В веселом беспамятстве днем и ледяных объятиях пустой постели ночью прошли первые два дня. А потом среди тихого вечера с куском пиццы перед телевизором раздался телефонный звонок.

* Милая, ты дома? – мама была чем-то взволнована.

– Да… Ужинаю, – не догадываясь о случившемся, произнесла Ермолаева младшая.

* Помнишь Илью Куприна? – от этого имени у Лены что-то оборвалось внутри, словно диафрагму разрезали пополам кинжалом.

– Ну, помню, – предвкушая дальнейшие слова, согласилась девушка.

* Он умер вчера утром.

– Как? – жена Никольского устремила отсутствующий взгляд на экран телевизора.

* Он полгода уже страдал от депрессии и под конец не выдержал.

– Не выдержал чего? Мам, это шутка? – она искренне не верила в случившееся.

* Нет, не шутка. Завтра похороны. Надеюсь, ты приедешь сюда.

– Зачем? – её голос стал ледяным, словно его пронзили тысячи стальных прутьев, а жалость навечно покинула её душу.

* Его мать посчитала, что вы дружили когда-то, и она попросила меня об этом.

– Я не хочу, – твердо отказалась Лена.

* Подумай, каково ей сейчас. Она потеряла сына. Думаю, что она безутешна.

– Как он погиб? – без особого интереса спросила девушка.

* Ехал по ночному шоссе, разогнал автомобиль и врезался в столб. Видеорегистратор доказал, что случилось всё по его воле. Он оставил напоследок послание родителям.

– Отвратительно! – фыркнула она.

* Так ты приедешь? – решила закончить разговор Галина Владимировна.

– Да, приеду, – смирилась Ермолаева. – Потому что, если я этого не сделаю, то стану врагом номер один!

Женщина осталась недовольна беседой, ведь ожидала больше сочувствия и понимания. Видимо, она не до конца осознавала, что произошло между ними когда-то: предательство, ложь, расставание и ненависть. Разве можно было теперь сострадать мальчишке, пустившемуся по обманному пути?

«Мама позвала меня на выходные к себе. Ты не против?» – написала Лена мужу сообщение в соцсети.

«Нет, конечно. Поезжай. В воскресенье я уже прилечу» – ответил он.

Она не стала говорить об истинной причине своей поездки. Меньше знает – крепче спит. Хотя, на самом деле ей ужасно не хотелось объяснять все их сложные взаимоотношения с Ильей. Однажды она рассказала ему немного о прошлом «неудачном» опыте, а потом… Если захочет узнать больше, она обязательно его посвятит во все свои тайны, но не теперь.

Утром она записала длинное видеопоздравление для мужа с его днем рождения, а потом поехала с небольшим рюкзаком на вокзал, села на автобус до своего небольшого городка, где её встретил отец. За час до начала мероприятия, Лена переоделась в доме своих родителей в более подходящую для мрачного торжества одежду. На ней оказалась черная длиною до колена юбка, слегка расклешённая книзу, блузка столь же темного оттенка, а на голове – шарф.

– Постарайся вести себя подобающе, – попросила ее мама.

– Конечно, это же его похороны, а не день рождения, – съязвила девушка, сама не ожидав от себя подобного.

Её раздражал тот факт, что в её счастливое настоящее вдруг ворвалось болезненное прошлое, от которого она, казалось, вот-вот избавилась и надеялась больше никогда не сталкиваться, но у судьбы были другие планы.

– Галина! – воскликнула мать Ильи, когда семейство Ермолаевых показалось у входа на кладбище, где собрались и остальные приглашенные. – Я рада, что вы все вместе приехали… – она бросила мимолетный взгляд на дочь своей подруги. – И тебе здравствуй, Елена.

Тон девушке не понравился, ровно, как и вся нелепость сложившейся ситуации.

– Ленка! – Юля, некогда девушка, а теперь невеста Никиты, которая вместе со своим женихом входила в компанию, включавшей и погибшего Дениса, и Илью, подбежала к ней, крепко обняв.

– Привет, – жена Никольского прижала её к груди, гладя по спине, пока та, будучи не в силах успокоиться, рыдала возле подруги.

– Ты как? – заплаканные глаза смотрели прямо на Ермолаеву.

– Я в норме… Но до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что его больше нет с нами, – ответила она, не испытывая в действительности никаких чувств, и даже банального сострадания.

– Тебе, наверное, тяжелее всех… – вздохнула спутница Никиты. – Вы же с ним…вроде как встречались.

– Это было больше трех лет назад, – напомнила Лена.

– Разве такое проходит? – всхлипывая, не унималась Юля.

– Проходит, – заверила её собеседница, поправляя шарф, сдавивший горло.

– Ты что? Замужем? – заметила девушка кольцо на безымянном пальце.

Ермолаева поспешно убрала руку в карман плаща.

– Да, – сухо ответила она на вопрос.

– И кто он? – казалось, будто про Куприна все благополучно забыли, а его безжизненное лицо, еще не прикрытое крышкой гроба, который стоял в кузове небольшой газели, не вызывало такого интереса, как новый статус Лены.