Девятая дочь великого Риши - Анастасия Медведева

– Я шла сюда в надежде восстановить справедливость, но выяснила, что была эгоистичным ребенком, не ведающим забот. Однако, раз уж я пришла и получила возможность увидеть тебя, я хочу спросить твоего совета, отец.

Обернувшись, он встречается со мной взглядом:

– Я тебя слушаю.

Так и хочется задать вопрос: что мне делать дальше? Правитель намерен выдать меня замуж за принца Е Сина. Полагаю, наследник придет сегодня в мои покои. Судя по тому, как тщательно намывали мое тело и по тем яствам, что мне подали…

Но я не хочу ставить отца в затруднительное положение, уточняя, стоит ли отдавать себя в жертву дворцовым интригам.

Это будет эгоистично с моей стороны: великий Риши дышит этим воздухом всю свою жизнь.

Вновь бросаю взгляд на стол с продуктами, свойства которых напрямую влияют на определенные процессы в организме…

– Ты хочешь стать женой принца Е Сина? – неожиданно уточняет отец, не глядя на меня.

– Нет, – честно и твердо отвечаю я.

– Тогда беги отсюда.

Поднимаю на него изумленный взгляд.

– Причин пребывания во дворце может быть много, – произносит он, – но всех людей объединяет одно: желание быть в нем. Если в тебе нет этого, то, какой бы сильной симпатией ты ни прониклась к наследнику, ты не выдержишь этой жизни и вскоре зачахнешь.

– Ты благоволишь наследнику? – интересуюсь я, внимательно глядя на отца.

– Он не глуп. И он пытается оставаться порядочным человеком. Здесь это сложно… Но у меня есть надежда, что принц Е Син справится с этим, – размеренно отвечает великий Риши.

Некоторое время мы оба молчим, а затем я спрашиваю:

– Кем была моя мать?

– Хорошей женщиной. К сожалению, ее больше нет с нами, – звучит отстраненный ответ.

– Ее убили? – Вдруг до меня доходит, что означает его молчание. – Дэй’Лан’Чжу?..

– Эта женщина потеряла ориентиры, захлебнувшись властью.

Тихий и безучастный голос отца заставляет мое сердце сжаться. Как, должно быть, он страдал, когда лишился любимой… И как сильно эта травма повлияла на него?.. Был бы он более открытым и общительным, если бы мама осталась жива?..

– А предыдущая Святая?

– Она тоже была убита той женщиной.

«Той женщиной».

Так он теперь называет свою жену.

Не дай Создатель когда-нибудь ощутить то, что ощущает он…

– И что ты собираешься делать?

– Это твой главный вопрос? – с легкой улыбкой уточняет великий Риши, взглянув мне в глаза, и мое сердце вновь сжимается от боли.

Я хотела попросить у него совета для того, чтобы понять, что делать со своей жизнью, а в итоге спрашиваю о нем самом. Ведь по сравнению с тем, что хранит в душе отец, мои проблемы – капризы глупого ребенка.

– Прости за него и не отвечай… – отзываюсь я. – И прости за то, что отвлекла тебя от важных дел своим необдуманным поступком… Я пришла сюда, совершенно не зная жизни, хотя искренне полагала обратное.

– Если ты сможешь вырваться из всего этого, мысли о твоей свободе станут единственной моей отрадой, дочь, – неожиданно произносит отец, не глядя на меня.

И я опускаю голову, сдерживая эмоции.

– Тогда я вырвусь, отец.

В покоях воцаряется тишина, смысл которой понятен только нам двоим.

– Вернись к нему, – тихо произносит великий Риши, отойдя к двери.

– Что?

– Вернись к своему дяде. Развивай тот свет, что живет внутри тебя. И возвращайся сюда тогда, когда чужая тьма больше не сможет заполнить тебя. Или не возвращайся совсем, если почувствуешь, что нашла свой дом. Любому твоему решению я буду рад, просто знай это.

– Так это мой дядя?

Тот человек, что тренировал меня, что раскрыл мое внутреннее око и подарил возможность идти вперед… мой родственник?

– Твой родной дядя и, полагаю, с ним твой родной брат… – кивает великий Риши. – В свое время я потерял его из виду, но однажды почувствовал их обоих. Тогда они уже были вместе.

– И ты знал об этом?! Знал о том, где они скрываются?

– Не знал. Брат уже давно обошел меня по силе и мудрости. Когда ты рассказала про своего учителя, я догадался, что только он мог помочь тебе раскрыть свой потенциал.

Насколько велика мудрость моего отца, что он мог понять все это лишь по моей истории? И действительно ли дядя превзошел его так сильно, как он сам говорит?

– Сколько вы не виделись?

– Лет сорок пять… – Великий Риши запрокидывает голову и смотрит на потолок. Неожиданно на его лице появляется теплая улыбка, а в глазах – тень ностальгии… Но все это быстро исчезает, сменившись привычным спокойствием. – Он выбрал свободу и себя. А я выбрал служить правителю.

– Ты жалеешь об этом? – почти шепчу я.

– Никогда не спрашивай меня об этом. Пощади гордость великого Риши.

Прислонив ладонь ко рту, склоняю голову.

А затем прощаюсь с единственным действительно близким мне человеком – пусть и успевшим закрыться от всего мира еще до моего прихода.

Оставшись одна, я отхожу к окну и несколько минут просто стою. Чувства закручиваются внутри меня в тугие узлы, не позволяя сердцу успокоиться…

В конце концов мне приходится прибегнуть к медитации, чтобы прийти в форму. Ведь к тому моменту, как принц Е Син откроет дверь, я должна вновь быть собой… и должна суметь сделать то, что от меня требуется.

Этот момент не заставил себя ждать. Когда за окном окончательно стемнело, в двери постучались.

– Вы ждали меня? – замечает принц, останавливаясь у входа.

– Мне ясно дали понять, что ночью вы будете моим гостем, – киваю я на стол.

Затем иду к подушкам и аккуратно присаживаюсь, предлагая гостю сесть рядом.

– И вы не против? – удивленно уточняет тот, все же подходя ближе и следуя моему примеру.

– Я бы хотела попросить вас о кое-чем… – мягко говорю я, глядя вперед.

– О чем же? – спокойно спрашивает принц Е Син. – Сегодня вы беседовали и со своей сестрой, и со своим отцом… Полагаю, эта просьба будет носить дипломатический характер.

Я не реагирую на этот выпад, лишь поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза:

– Пожалуйста, оставайтесь хорошим человеком.

– Это довольно странная просьба.

– Когда вы станете правителем, когда погрязнете в дворцовых интригах, когда уже не будете ждать ни от кого ни помощи, ни поддержки… Прошу вас, оставайтесь хорошим человеком.

– Правитель может отдать приказ о казни и при этом оставаться хорошим человеком.

– Если этот приказ справедлив. Но, если человека казнят лишь потому, что это было выгодно