Лотос - Дженнифер Хартманн

– Правда?

Я хмурюсь.

– Ты ведешь себя не так, как обычно.

– Но именно это ты предпочитаешь, да?

– Что? – Я крепче скрещиваю руки на груди, когда он подходит ко мне. – О чем ты говоришь? Что-то случилось на твоем свидании?

– Это было прекрасное свидание, – уверенно говорит он.

О боже, неужели он…

Едва выдавив из себя слова, я бормочу:

– Ты с ней спал?

– Нам было не до сна.

Желчь подступает к горлу, когда мое лицо вспыхивает от раскаленной добела ревности, жар распространяется по шее и груди. Я не имею права на эту реакцию – у меня был шанс, я от него отказалась. Оливер имеет полное право двигаться дальше. Но это не останавливает мой желудок от приступа тошноты, а на глаза наворачиваются горькие слезы.

– Ох.

В его маске появляется трещина, когда он замечает мою жалкую реакцию.

– Я расстроил тебя.

Я не могу не кивнуть, поскольку слезы текут ручьем. Смахивая их, я отвечаю с дрожащим подбородком:

– Да, но все хорошо. Я в порядке.

– Я не занимался с ней сексом, Сид. – Какую бы игру он ни затеял, она рушится при виде моей боли. – Мы разговаривали. Мы отлично поужинали. Мы остались друзьями, потому я хочу лишь одну девушку, и это не она.

Боль в моей груди проходит, сменяясь облегчением и легким замешательством.

– У-у вас не было секса?

– Нет.

– Боже, я подумала… – Я жалкая. Абсолютно жалкая, веду себя так, будто его девственность принадлежит мне, хотя я отвергла его из страха причинить ему боль. Но все, что я делаю, – это причиняю боль нам обоим, держа его на коротком поводке, дергая и толкая. – Прости, мне не стоило так реагировать. Я не имею права.

Он отводит взгляд, стиснув зубы.

– Я склонен согласиться с этим.

Я скриплю зубами, видя, что он снова надел маску. И мне это не нравится.

– Оливер, пожалуйста, прекрати это представление. Это не ты.

– Хорошо. – Оливер снова встречается со мной взглядом, делая несколько шагов вперед, пока нас не разделяет всего несколько сантиметров. – Мне так больше нравится, и тебе тоже.

– Что? Нет… Ты нравишься мне таким, какой ты есть. Я не понимаю, с чего ты это взял.

Он прерывисто выдыхает.

– У тебя была сексуальная близость с другими мужчинами – и не одна, судя по тому, на что намекал Гейб. Но ты отказываешься делать это со мной. Почему?

Ливень беспокойства снова обрушивается на меня.

– Потому что ты другой, Оливер. – Он отшатывается назад, как будто ему дали пощечину. Оскорбленный и обиженный. Мои глаза расширяются, и я быстро иду на попятную. – Нет, подожди… Нет, я не это имела в виду. Ты особенный. Ты особенный для меня. Секс… все усложняет. Тебе не понять.

– Потому что я такой простодушный?

– Нет, боже… это тоже не то, что я хотела сказать. – Я прерывисто вздыхаю, гадая, что же произошло, что изменилось. – Ни один другой мужчина никогда и близко не значил для меня так много, как ты.

– И все же ты все еще хочешь их. Все еще приводишь их в свою постель. – Глаза Оливера темнеют от густой, уродливой ревности, когда он приближается ко мне. – Ты беспокоишься, что я не смогу трахнуть тебя так, как они.

У меня вырывается громкий вздох.

– Прошу прощения?

– Хрупкий, неопытный Оливер Линч. Мальчик, который так и не вырос.

– Прекрати, – требую я, прикусывая губу, чтобы сдержать всхлип. – Я вижу тебя совсем не таким. Ты совершенен во всех отношениях.

– Похоже, не во всех.

Я молча покачиваю головой, будучи в ужасе оттого, что я каким-то образом разрушила человека, которого так старалась уберечь.

Разрушила.

– Ты думаешь, я не смогу тебя удовлетворить. – Оливер продолжает, подкрадываясь ко мне так, будто я его добыча. – Ты думаешь, я не смогу заставить тебя извиваться от удовольствия и выкрикивать мое имя, как ты читала в своих книгах.

Это из-за чертовых книг? Он думает, это то, чего я хочу?

Мы продолжаем двигаться назад, пока я не оказываюсь прижатой к дальней стене, верхняя часть моей груди вздымается при каждом затрудненном вдохе, задевая его рубашку спереди. Быстрым движением он хватает меня за запястья одной рукой, поднимая их над моей головой, и от удивления с моих губ срывается писк. Я наблюдаю, как его другая рука поднимается к моей щеке, костяшки пальцев скользят по линии подбородка, а его взгляд замирает на моем приоткрытом рте.

– Может быть, мне действительно не хватает опыта… Но есть кое-что, о чем ты забываешь, Сид, – говорит Оливер грубым, как гравий, тоном. Он наклоняется так близко, что мои волосы щекочут его нос. А затем он шепчет мне на ухо: – Я очень быстро учусь.

– Нет, – говорю я ему, изо всех сил пытаясь высвободить свои запястья. Воспоминания о том, как нападавший прижимает меня к матрасу, проносятся в моем сознании, повергая мое тело в панику. – Я не хочу, чтобы все было так. Я не хочу тебя таким.

Оливер наклоняется для поцелуя, но я высвобождаю руки и отталкиваю его от себя. Всплеск адреналина придает мне сил, и я случайно толкаю его слишком сильно. Он врезается в мой декоративный столик, опрокидывая рамки для фотографий, заставляя меня в ужасе прикрыть рот ладонью.

В ужасе оттого, что я непреднамеренно причинила ему боль.

В ужасе от того, что, черт возьми, только что произошло.

В ужасе от выражения его глаз, когда маска разрушается и мой Оливер возвращается. Его грудь тяжело вздымается, его виноватый взгляд прикован ко мне, а голова мотается из стороны в сторону.

– Сидни… Я не собирался… – Он встает со стола и закрывает лицо ладонью, словно пытаясь спрятаться от того, что он только что сделал. – Пожалуйста, прости меня. Пожалуйста.

Я словно приклеена к месту, слезы текут по моим щекам крошечными водопадами, мое сердце бьется со скоростью мили в минуту. Я потрясена, сбита с толку, мне больно.

Оливер проводит рукой по лицу, обхватывая подбородок, в то время как его собственные слезы заслоняют мне взор.

– Я думал, это то, чего ты хочешь. Твои книги, я… – Он резко выдыхает от боли, которая пронзает, как кинжал. – В твоих книгах мужчины берут и давят, они эгоистичны и злы. Они совсем не похожи на меня. Я ошибочно предположил, что ты предпочитаешь таких мужчин.

Мне нужно справиться с растущей сердечной болью в горле, чтобы подобрать слова.

– Это всего лишь истории, Оливер. Фантазии. Вымысел.

– Я просто… – Его глаза широко распахнуты, он