Рябиновый костёр - Жанна Даниленко

— Хороший тост, — улыбнулась девочка. — Дядя Игорь, а мы подняли бокалы прямо как в Новый год, значит, мечты можно загадывать, когда захочется, потом выпить шипучее, и вуаля? — Она скорчила смешную рожицу, вызвав улыбки взрослых.

— Желания можно загадывать всегда, — поучительно сказал Игорь. — Только в их исполнении шампанское совсем не помогает. Чтобы мечты становились реальностью, необходимо усердие и немножечко удачи. Мамина мечта может исполниться, если она уволится из Центра и хорошо меня попросит, а она умеет хорошо просить… — Он подмигнул Ларе. — Хватит силы воли попробовать себя на новом месте?

У Ларисы пропал дар речи. Она не знала, что думать по этому поводу.

— Конкретизируй, пожалуйста, — произнесла она.

— На отельера нужно учиться, поэтому сразу ты эту должность не получишь, но все необходимые качества, кроме образования, у тебя есть. Предлагаю начать работать администратором. Есть у меня маленькая уютная гостиница, я свой бизнес с неё начинал…

— Твоя гостиница? — переспросила Лара.

— Моя. У меня она не одна, но начнёшь ты свой путь к мечте именно с неё. А как научишься всему, посмотрим.

Они поужинали, допили шампанское и съели торт. Больше к вопросу работы не возвращались. Но Лара точно знала, что завтра с утра напишет заявление на увольнение, а потом… А потом её ждала свобода, и сейчас это слово для неё приобрело совершенно иной смысл.

Часть 36

Часть 36

— Что ты сделал, чтобы сохранить семью? — гремел в трубке голос отца Лары.

— А что я, по-вашему, должен был сделать? — спокойно отвечал Фёдор. — Люди расходятся, когда не видят возможности дальнейшего сосуществования. Анатолий Степанович, вам ли не знать, почему распадаются семьи. У нас с Ларой давно её нет. Почему вы не допускаете мысли, что и я, и она обретём своё счастье врозь, а не вместе?

— Мальчишка! Я тебе доверил самое дорогое, что у меня есть…

Фёдор тяжело вздохнул, продолжать по сотому кругу этот разговор он не хотел.

— Я не оправдал ваших надежд, я не сумел оценить по достоинству вашу дочь, и закончим на этом.

— Нет! Если бы был жив твой отец…

Фёдор больше не мог выносить этого, его терпение по отношению к родителю Лары закончилось.

— Если бы был жив мой отец, он не допустил бы нашего брака ради моего блага, потому что он, как вы понимаете, любил меня. — Фёдор печально вздохнул под ухмылки коллег, внимательно слушающих этот разговор. — Анатолий Степанович, у нас с вами есть два варианта, — продолжал он. — Первый, мы остаёмся в хороших отношениях и общаемся как интеллигентные люди, и второй — я забываю о вашем существовании.

Шевелёв отключился. Фёдор покачал головой и пожал плечами, объясняться с присутствующими при разговоре коллегами он не собирался.

К счастью, рабочий день подошёл к концу, никто к нему с вопросами не приставал, все собирались домой. Не был исключением и Фёдор. Пожалуй, он больше остальных торопился покинуть рабочее место — слишком много дел предстояло решить. Но уйти незамеченным не получилось, уже в дверях его нагнал Юрий и пошёл рядом.

— Федя, тебя завтра весь день не будет? — спросил он, когда они отошли от здания роддома.

— Да, я написал заявление в счёт отпуска, оставил у его секретаря в приёмной начмеда.

— Хорошо, — кивнул заведующий. — Следующий планируешь брать на свадьбу? — хитро улыбнувшись, спросил он.

— В честь женитьбы я погулял бы недельку, а то и больше. Надо будет Дашку к родителям в Москву свозить, — засмеявшись, ответил Фёдор.

— Договорились, — сказал Юрий, подходя к своей машине.

* * *

Развели Фёдора с Ларисой быстро, имущественных споров не было, опеку над ребёнком разделили поровну, а на алименты Лара не претендовала. Зачем? Он и так давал денег столько, сколько мог.

Из здания суда поехали в старую квартиру. Прежде всего для того, чтобы увидеться с ребёнком, которого оставили на попечение дедушки, и понять, что из вещей стоит забрать. Жить там Лариса не собиралась, целиком и полностью обосновавшись у Игоря. Фёдор предложил сдать квартиру, а деньги перечислять на Алискин счёт. Вырастет — распорядится ими так, как захочет. Её же ещё учить и учить. Лара согласилась.

Зашли в магазин купить продукты, потому что есть очень хотелось, решили приготовить ужин на скорую руку, да и дочь с Анатолием Степановичем накормить надо было.

— Федь, — с невесёлой улыбкой произнесла Лара, наблюдая, как он складывает пакеты в багажник, — всё закончилось, мы чужие люди теперь друг другу, и, знаешь, как-то оно грустно.

Фёдор глянул на бывшую жену, она часто моргала, пытаясь прогнать подступившие слёзы.

— Чужие? — удивился он, но, заметив состояние Ларисы, забеспокоился. — Лар, ты чего? Неужто ещё и заплачешь? Ты же не плакала почти никогда. Какие мы чужие, Лара? Мы столько соли вместе съели, что чужими быть уже никак не можем. И у нас дочь.

Она пожала плечами.

— Мы неправильно начинали отношения, неправильно жили, всё у нас с тобой, Федя, было неправильно, а сейчас так горько, что всё закончилось. И вроде бы теперь всё правильно стало, а всё равно…

Она всё же заплакала, а он прижал её к себе, утешая.

— Будем дружить семьями. Лар, ну прекращай! Лучше скажи, когда ты меня со своим Игорем познакомишь?

— А ты хочешь с ним познакомиться? — удивилась она.

— Конечно, в его доме живёт моя дочь, так или иначе, но он принимает участие в её воспитании. И потом, ты же с моей Дашей знакома. — Фёдор достал из кармана куртки разовые платочки и протянул Ларисе. — Поехали, нас ребёнок ждёт, увидит тебя заплаканную — расстроится. — Он помог бывшей жене сесть в машину, занял своё место, но трогаться не спешил, позволяя Ларе привести себя в порядок. — У тебя предзащита днями, а ты молчишь… Или моё присутствие уже не требуется? — Фёдор пытался перевести разговор в другое русло.

— Не будет предзащиты и защиты не будет. Федя, я уволилась из Центра.

— Смеёшься? — не поверил он.

— Нет. Шор — сука! — в сердцах произнесла она. А у Фёдора, не привыкшего слышать такие выражения из уст Лары, глаза полезли на лоб. — Я очень тебя прошу, не иди у него на поводу по поводу Аэлиты, не делай ему никаких скидок и поблажек! — продолжила Лара. — Ты ему ничего не должен.

Фёдор кивнул и завёл мотор, ситуация казалась ему странной. Пусть он сам всей душой ненавидел Шора, но от Лары