Спасение Рейн - Келси Кингсли

Наступила рутина — хорошая рутина, и однажды, когда я зашел в продуктовый магазин и обнаружил, что Говард наконец-то перевесил вывеску «Продукты», меня осенило, что жизнь действительно, без сомнения, хороша.

«Наконец».

— Куда они дели консервированную свеклу? — бормотала себе под нос Хелен Кинни, мать офицера Кинни, в тот же день, проходя по проходу и толкая тележку. — Пару недель назад они были прямо здесь. Так куда…

Я поднял глаза от коробки с разбитыми банками соуса и указал налево.

— О, все овощные консервы были перемещены в четвертый проход.

Она повернулась и благодарно улыбнулась.

— Большое спасибо, Солджер, — сказала Хелен с мелодичным ирландским акцентом. — Зачем им понадобилось все перекладывать?

Я пожал плечами и облокотился на ручку швабры.

— Чтобы немного усложнить вам жизнь, очевидно, — поддразнил я.

Хелен беззаботно рассмеялась.

— Конечно, так и есть!

Затем, взмахнув рукой, она удалилась, направившись к четвертому проходу. Я вернулся к швабре, когда миссис Грета Монтгомери, пошатываясь, шла по проходу, над которым я работал.

Миссис Монтгомери была крепким орешком. Была старше песка и напоминала черепаху со сгорбленной спиной, что только усугубляло ее невысокий рост. Кроме того, она была капризной старухой, которая не так-то легко теряла бдительность по отношению к новичкам. Миссис Монтгомери не доверяла мне и не скрывала этого, показывая свое кислое выражение лица в мою сторону.

— Надеюсь, ты меняешь воду в этом ведре, — сказала миссис Монтгомери, ткнув пальцем в сторону ведра, стоящего у моих ног. — Если я что-то и ненавижу в церкви, так это когда они моют пол грязной водой.

Я был уверен, что есть тысяча вещей, которые она ненавидит больше, но не собирался этого говорить. В свое время я выиграл много боев, но не был уверен, что смогу победить ее.

— Я поменяю воду, как только закончу убирать этот беспорядок, — пообещал я, одарив ее своей самой большой ухмылкой.

— Какой смысл в швабре, если ты собираешься использовать только грязную воду? С тем же успехом можно вообще не убирать.

— Не могу не согласиться.

— Я также отношусь к этому «Фейсбуку», — продолжила миссис Монтгомери, продвигаясь вперед и толкая тележку мимо меня. — Какой смысл там что-то писать, когда можно просто позвонить кому-нибудь?

Я пожал плечами.

— У меня нет «Фейсбука», поэтому я не могу сказать.

Миссис Монтгомери остановилась и посмотрела на меня изучающим взглядом.

— Тебя нет во Всемирной паутине?

Я подавил фырканье, приподнимая одно плечо в очередном пожатии.

— Не совсем.

— Как же ты тогда общаешься с людьми?

— Я звоню или пишу всем, с кем хочу поговорить, — ответил я. — Хотя, если честно, большинство людей, с которыми мне хочется поддерживать связь, все равно живут здесь, так что…

— А как же семья?

— У меня нет семьи.

Она насмешливо покачала головой.

— У всех есть семья.

— У меня нет. Мои бабушка и дедушка умерли, нет ни тетей, ни дядей, ни двоюродных братьев и сестер.

Ее хмурый взгляд, возможно, немного смягчился, когда она спросила:

— А как насчет твоих родителей? Братья и сестры?

Я глубоко вздохнул, прежде чем ответить:

— Я никогда не знал своего отца, мне лучше не знать свою маму, и я единственный ребенок.

— Хм… — миссис Монтгомери отвернулась, изучая свои костлявые пальцы, сжимающие ручку тележки. — Каждый заслуживает семьи.

Я кивнул.

— Я согласен. Но, полагаю, они не были частью моего плана.

Она издала еще один задумчивый звук и кивнула. Затем миссис Монтгомери посмотрела мне прямо в глаза и спросила:

— Ты любишь банановый хлеб?

Неожиданный вопрос заставил меня растеряться, и я кивнул.

— Да, люблю. Давно его не ел, но…

— Заходи ко мне попозже, если хочешь. Я как раз испекла несколько буханок.

И вот так миссис Монтгомери снова ушла, оставив меня заканчивать уборку. Я не мог не улыбнуться, чувствуя, что наконец-то добился успеха в общении со старухой, как вдруг она резко остановилась и обернулась.

— И помни, что я говорила о мытье грязной водой!

Я фыркнул и скривил рот в кривой усмешке.

— У меня такое чувство, что вы никогда не дадите мне этого забыть.

— Солджер! — приветствовал меня Говард, когда я вернулся внутрь после того, как помог Марджори Буш загрузить в машину сумки с продуктами.

— Да?

— Не хочешь зайти ко мне в кабинет на минутку?

У меня был длинный список дел, которые я предпочел бы сделать, а не проводить время в кабинете Говарда. Парень был достаточно милым — в смысле, он предложил мне работу, и я не мог этого забыть, — но, блин, в его кабинете всегда пахло луком и яичным салатом, и вести с ним какой-либо разговор было так же интересно, как наблюдать за тем, как стрелки часов отбивают часы. Но Говард был моим начальником, и он знал, что я не откажусь — луковая вонь и все такое, — поэтому кивнул.

— Да, конечно. Подожди секунду, — сказал я и поспешил к фиолетововолосой Кайли, жене местной музыкальной легенды Девина О'Лири, которая с трудом доставала мешок муки с верхней полки.

Я без проблем подхватил его, а она в ответ благодарно улыбнулась.

— Я была готова залезть на полки, — рассмеялась Кайли, ее щеки порозовели под теплым верхним светом. — Поход по магазинам всегда отстой, когда рядом нет Девина.

Девин был на пару-тройку сантиметров ниже меня при росте почти два метра, над чем не стоило насмехаться. В тот единственный раз, когда я имел удовольствие познакомиться с этим парнем, он добродушно рассмеялся, прежде чем любезно передать мне титул самого высокого парня в городе.

— Тебе не нужно ни на что взбираться. Просто позови меня, и я приду, — ответил я, уже делая шаг назад, чтобы