Опасный выбор - Саша Таран

Дарья Олеговна, сядьте пожалуйста, — остановил наши разборки сотрудник. Я села. Спрятала замерзшие пальцы в рукава. Тошнило страшно, а знобило ещё страшней. По спине ползали мерзкие щупальца, проникали под лопатки и лезли из горла. Гадость. Только злость на сестру держала меня в узде. Если бы не она с её надменной рожей — меня точно вывернуло бы. Прямо тут. На ноги «рекламного сотрудника» в бахилах. Но при Лизке я держалась. И так достаточно позора.

— Дарья Олеговна, введу вас в курс дела, листанул блокнотик полицейский. — Ваша сестра утверждает, что после школы подверглась нападению м-м… четырёх молодых людей. Приметы она предоставила и, насколько я понимаю, все они живут по-соседству, м-да, — проверил он. — Да. Включая Матвея Фурина, который, по словам вашей сестры, руководил «расправой». Елизавету Олеговну окружили и, не давая ей пройти, оскорбляли, угрожали побоями, и допустили физическое насилие, что привело к получению травм. Она вырвалась и сумела убежать. Все нападающие совершеннолетние, что отягощает их преступление против вашей несовершеннолетней сестры. Это ясно? Насколько я понял, Елизавета Олеговна также утверждает, что причиной, по которой на неё напали, является ваша связь с Фуриным. Вы действительно состоите с ним в отношениях?

— Да, — отозвалась я, не поднимая ресниц.

— Вы подтверждаете, что знали о планируемом нападении?

— Нет.

— Вы подтверждаете, что не хотели, чтобы сестра раскрывала вашу связь?

— Да. Но это тут не причём, — поглядела я прямо. — Матвей не стал бы обижать ребёнка. Она врёт. Она всё выдумала назло мне. Она шантажировала нас, но я отказалась выполнять её условия и теперь она бесится!

— Это ваше личное дело. Мы разбираем лишь факт нападения, — отрезали голубые глаза. — Я советую вам немедленно проехать в больницу и снять побои, — снова обратился он к маме. — Вот мой номер, вот направление.

Мама уверила его, что разберётся, закрыла дверь и вернулась на кухню на нетвёрдых ногах. Схватила стакан. Пальцы её тряслись.

— Что ты мне тут устроила… какой позор… — процедила она, не оборачиваясь. Я не дышала. — Какая ещё половая связь?! Что происходит? Что ты творишь? С кем?! — повторила она, не дождавшись ответа. — Уголовники на твою сестру напали… И Фурин… Ты вообще нормальная связываться с ним? Если я узнаю, что это правда…

— Она правда с ним, мам! — влезла Лизка.

— Молчи! Не с тобой разговариваю! — плескался в побелевших пальцах стакан. — Даша! Ты совсем сдурела?! Ты меня в могилу сведёшь! Лиза, выйди из комнаты.

— А побои… — неуверенно напомнила та. Но мама глотнула воздуха и взревела не хуже медведицы:

— ВЫЙДИ ИЗ КОМНАТЫ, Я СКАЗАЛА!!!

Никогда не видела её такой сердитой! А Лизка и подавно — мама ещё не повышала на неё голос. Она выскочила в коридор с перекосившимся от слёз лицом, и дверь яростно захлопнулась за ней. Стёкла громыхнули, обрезая мне путь к отступлению.

— Что происходит?! — потребовала мама с порога.

— Мам, Лиза всё выдумала, никто не сговаривался, — стала оправдываться я. — Она просто бесится, что я не хочу разбираться с Евсеевой…

— Что происходит между тобой и Фуриным?! — потребовала мама ещё строже, не обратив внимания на мой лепет.

— Мы встречаемся… — выдавила я с трудом.

Мама зажмурилась и схватилась за сердце:

— Скажи, что ты шутишь, Даша! Ты дура? Реально с этим уголовником связалась?!

— Мам, он не уголовник!

— ДАША! Посмотри на него! Ты в своём уме?!

— Он не уголовник, — повторила я, каменея под маминым взглядом.

— Нет… — она упала за стол и закачала головой, отгоняя происходящее. — Нет, я этого не перенесу… это последняя капля… я терпела твои ночные похождения, не спрашивала, куда ты пропадаешь целыми днями, вечерами, с кем… я терпела, переживала, но не лезла в твою жизнь… и вот, дотерпелась. Домолчалась! Что мне теперь с тобой делать?! Что?! Как можно быть такой безмозглой! Я же воспитывала тебя! И кого я воспитала! Даша! Что с тобой?! Где моя благоразумная дочь?! Что я сделала не так… — задрожала она, собираясь то ли расплакаться, то ли разораться. — Что же я сделала не так?! А?!

— Мам! — я набралась смелости. — Матвей совсем не плохой, не верь слухам! Лизка всё выдумала. Он её не тронул бы. Он любит меня, а я люблю его…

— Ты… что? Даша, ты… я не хочу ничего слышать!

— Мам, послушай…

— Нет! Это ты меня послушай! Тебе всего восемнадцать, у тебя ещё вся жизнь впереди! Ты не представляешь, что такое настоящая любовь! Ты всё перепутала! Это гормоны, страсть, это пройдёт, Даша! И что останется?! Послушай меня, я уже достаточно пожила, я знаю о чём говорю! И я была такой молодой и глупой, и я влюблялась не в тех, но я научилась на своих ошибках. И я не хочу, чтобы ты повторяла их! Ты только начала взрослую жизнь, ты ещё сто раз встретишь подходящего парня!

— А этот неподходящий, да? — вскинулась я. Кухня поплыла перед глазами. — Неподходящий тебе или папе?! Или неподходящий соседям?! Кому именно он неподходящий?!

— Даша открой глаза! Ты просто не видишь! Ты как слепая, ты влюблена и не понимаешь, не видишь ничего! Мне со стороны виднее!

— Ты его не знаешь! — возразила я.

— Наслышана уж! Весь двор наслышан! — хмурилась мама. — Ты думаешь это последняя твоя «любовь»?! Вот этот хулиган?! Серьёзно?! Вот этот, покрытый татушками гопник?! Я не могу представить тебе более отвратительной пары! Ты и гопник! Даша! Включай мозги уже! Это не твой уровень. Ты же интеллигентная девушка из приличной семьи! Ты получаешь высшее образование, будешь уважаемым специалистом. А он сынок алкаша и бандит, вертится в тёмных кругах. Какое у него будущее? Ты реально хочешь связать себя с ТАКИМ?! Вот с ТАКИМ?! Даша, очнись! Возьми себя в руки! Я запрещаю тебе! Запрещаю тебе портить свою жизнь! Я не для того тебя рожала, чтобы ты волочила жалкое существование в бедности и терпела его пьяные побои! Нет! Я никогда, слышишь, никогда не приму этот выбор!

— И не надо! — встала я на дыбы. — Я люблю его. Это мой выбор!

— Твой выбор?! — горячилась мама, и чёрные тени от лампы делали её лицо морщинистее и старее. — Тебе только восемнадцать лет! Какой выбор? Доучись сперва! Выбор она делает! Ты ещё жизни не нюхала! Откуда тебе знать, какой выбор сделать?!

— Я люблю его… — как больная, повторила я, потухая. Всё было именно так, как я и представляла. Руки опустились.

Мама заметила перемену.

— Это все не считается, — заговорила она тише, но настойчивей. — Это не настоящее чувство, Дашуль. Поверь мне. Ты милая, скромная девушка, умница, красавица, да за тобой очереди стоять