Нестандартный ход - De Ojos Verdes

И ведь правда…

Ева как-то сказала, что в этой среде не прощают, если ты занял не своё место. Сейчас Элиза удостоверилась в этом сама. Мужская составляющая еще как-то одобряла выбор Разумовского, но женская половина…ментально грызла девушку. Он породист. Он богат. Он молод. Он умен. Он благороден. Он отличается от всех своей выдержкой и взвешенностью. Разве можно простить ей, что отхватила желанную добычу, явившись из ниоткуда?

Черт…как противно.

А всего-то надо было отгородить её от грязи, как и просила. Чтобы в ней и дальше дремали эти вечные демоны-разрушители. Не высовывались, не заставляли творить дичь в полном помутнении сознания. Элиза никогда не отрицала свои недостатки. И один из них — та самая пресловутая вспыльчивость. Девушка возгоралась моментально, как качественная спичка.

Роме не понять, каково это — чувствовать себя ничтожеством. Он слишком мужчина, слишком успешный и востребованный, слишком на коне…

А она… Нет, не этого поля ягода. И пора бы сворачивать лавочку.

Когда Разумовский под руку с Раей приблизился к столу, Элиза встала с твердым намерением уйти.

— Спасибо, что не отказала! – поблагодарили её приторно.

Как же всё это по-дурацки дешево и киношно до тошноты…

Девушка впервые взглянула на неё глазами мужчины. Попыталась сделать это. И поняла, что именно цепляет в ней Рому: они одной породы, у них много общего, она наполнена чем-то недосягаемым и непостижимым для простых смертных. Рая была…дорогой. Как и Оля — умела быть красивой. Подать себя. И дело не во внешности. Ибо, если бы всё решалось внешностью, Элиза везде побеждала бы. А пока она в огромном минусе.

И больше ей не хочется испытывать таких эмоций.

Пора уходить.

Терять ей было нечего. Пусть запомнят такой, какой хотели её видеть.

Она подцепила пальцами нетронутый до этого бокал шампанского и сделала крупный глоток, смачивая горло. Отзеркалила выражение лица уже успевшей занять своё место брюнетки, отвечая:

— Пожалуйста.

Развернулась корпусом к стоявшему рядом Роме, приблизила лицо к нему и наклонилась, чтобы в следующее мгновение…шокируя присутствующих, пройтись влажным кончиком языка от основания шеи мужчины до самого уха, чувствуя, как на стыке его и её кожи обоих одолевают всё еще активно покалывающие пузырьки игристого вина. И как каменеет, напрягаясь, «муж».

Поворачивается к ней, ошалело уставившись в глаза.

Короткий стоп-кадр, словно в замедленной съемке. Они вдвоем, и безмолвный разговор:

«Ты серьезно сейчас это сделала?».

«Да, я и не такое могу, Разумовский».

Это было странное, но дикое удовольствие — вот тебе и эпатаж, Ромочка.

Элиза спрятала язык во рту и выдала что-то типа удовлетворенного мычания, наблюдая, как расширяются зрачки мужчины. А затем оставила на влажной дорожке ещё и смачный поцелуй. И только после этого обвела всех прощальным взглядом:

— Я — домой, дорогой…

И успела заметить…восхищение на лице Раи?!

Пожалуй, действительно хватит с неё этого высшего общества.

Попробовала — не понравилось.

Когда уходила, шлейфом вслед неслась фраза Анастасии Ильиничны, сказанная внуку шепотом, но всё же услышанная Элизой:

— Я предупреждала тебя, что так и будет… Она даже твою мать переплюнула…

На улице было здорово.

Ночь. Май. Запах приближающегося лета.

Свобода. Свобода! Свобода!!!

А у неё — утонченные шпильки на ногах, в которых долго не сможешь ходить, поэтому сразу снять их. Хочется идти и не останавливаться. Прямо вдоль дороги. Босиком. Беспечно. Глупо. Наивно и по-детски. Будто её никто не тронет. Бежать подальше. Больше не подвергать себя испытанию быть не в своей тарелке и держать в узде нрав…

Как у Гумилева… Увы, это про них с Ромой:

«Да, я знаю, я вам не пара,

Я пришел из другой страны,

И мне нравится не гитара,

А дикарский напев зурны».

Стоило подумать о Разумовском, как рядом тут же бесшумно затормозил спорткар:

— И куда ты без ключей, Покахонтас? — насмешливо и беззлобно.

Девушка пожала плечами и вынужденно остановилась.

— Рома, я только что поставила точку, если ты не понял.

Он вышел из машины и преградил ей путь:

— Я добавил еще две, — отобрал босоножки и швырнул через открытое окно на пол пассажирского пространства.

Установил зрительный контакт.

И…Боже, сколько животного магнетизма в этом безмолвии. Его фишка.

Сколько всего, что не должно было проснуться между ними. Такими разными, словно небо и земля.

Не надо было ему идти за ней, Элиза не для этого так эпично покинула сборище. Но Разумовский здесь, и внутри что-то непривычно ликует, бьется о ребра сумасшедшим битом.

— Хьюстон, у нас проблема. Кажется, я впервые хочу, чтобы меня поцеловали.

Почему-то шепотом. Будто боясь, что эхо разнесет вокруг света феерию её внезапной минутной слабости. И расскажет, как ей понравилось прикасаться к нему. Пусть и во время постыдной демонстрации пятью минутами ранее. Ей, клявшейся, что ни один мужчина не вызовет в ней подобных желаний. Но разве эта безупречная сволочь — один из «мужчин», которых она подразумевала? Его можно подвести под одну гребенку с другими?..

— У меня для тебя плохие новости, — как-то незаметно длинные сильные пальцы оказались в волосах Элизы, медленно вытаскивая и бросая на асфальт шпильки. — Это безумно…просто чудовищно усложнит наши отношения.

А у них после всего…еще есть отношения? Вряд ли.

— Это лишь физиология, Рома.

Он хмыкнул, мол, что ты можешь об этом знать. И проворно высвобождал её волосы и дальше. Что было чертовски приятно.

— Мне не хочется, чтобы ты совершала ошибки и потом жалела о своих поступках. Мгновение духа соперничества прошло. Тебя спровоцировали — ты повелась. И сейчас под воздействием адреналина.

— Господи, ну какой же ты зануда! — закатила глаза, цокая. — Тебе девушка предлагает себя, а ты ищешь причинно-следственные связи?! Короче, ты меня поцелуешь? Или как?

— Подготовительные работы на стадии завершения, потерпи.

Через пару мгновений мужчина вынул последнюю шпильку, а затем запустил обе пятерни в струящийся каскад и растрепал его массажными движениями, даря блаженство.

Рома приблизил к ней лицо, заставляя Элизу затаить дыхание. Но внезапно замер.

— Ты уверена?

— А на это тело найдется претендент лучше тебя?

— Ты задаешь провокационные вопросы, госпожа будущий адвокат.

— Которые, однако, требуют односложного ответа: да или нет. Если найдутся — отпусти.

Выяснилось, не