Лукан. Конец - Адриана Бринн

— Ты можешь уйти? — Спрашиваю я, уже зная, что жизнь без криминала может никогда не стать для нас вариантом.

— Я — капо трех самых влиятельных семей города Детройта и Америки. Это не будет так просто. — Он вздыхает и потирает грудь.

В этой истории должно быть что-то еще. Я знаю, какие ужасы он пережил от рук своего жестокого отца и как сильно на него повлияло то, что его бросила мать, но есть что-то еще.

— Это то, что не дает тебе спать по ночам? — Мягко спрашиваю я, кладя голову ему на правое плечо. — То, что ты делаешь для них?

— Я бы хотел, чтобы дело было только в этом. — Он беззлобно смеется.

— Я хочу знать.

— Что?

— Ты сказал мне спрашивать, когда я действительно захочу узнать больше о тебе и о том, что тебя ранит.

Он не отвечает мне, и мы оба просто лежим, глядя на беззвездное небо через стеклянную крышу. Дождь льет не переставая, а погода так и не прояснилась с тех пор, как мы были на улице.

Роман любит такую погоду. Боже, как я по нему скучаю. Мне нужно наладить свою жизнь с Луканом, чтобы я могла дать своему малышу жизнь и будущее, которых он заслуживает. Он никогда не должен был быть тайной, даже если я сделала это, чтобы уберечь его. Он никогда не должен чувствовать себя так, как чувствовала я, когда у меня не было отца, когда я верила, что он не хочет меня.

Я хочу добиться большего, чем наши родители.

Роман заслуживает этого, и я тоже. Я заслуживаю счастья и всего, чего хочу от жизни.

Борись, за свою свободу и счастье. Обещай мне.

Я слышу слова моей мамы и чувствую их до глубины души.

— Моя мама не бросила нас, как заставлял нас думать отец. Она пыталась сбежать с нами, но он узнал об этом и убил ее. — В его словах столько боли, а в голосе — ненависти. — Я проклинал ее имя и ненавидел ее так долго, а она этого не заслуживала. — Его голос понижается на октаву, и он шипит от гнева.

На себя?

На своего отца?

— Ты был молод. — Я пытаюсь его образумить. — Ты не мог знать.

— Я должен был верить в ее любовь к нам, а не в человека, который причинил боль ей и нам. Как я мог так поступить, а? Я поверил человеку, который сломал мне руку в детстве, когда поймал меня за тем, что я держал розовый карандаш вместо ножа? Тому же ублюдку, который обращался с Карой как с принцессой, а с Джианой — как с помехой? Тот самый, что надел на мою голову тяжелый терновый венец, который с тех пор медленно убивает меня, все это время замышляя мою гибель за моей спиной. — Его дыхание стало неровным, и я чувствую, как напрягаются его мышцы под моим прикосновением.

Я помогу ему обрести покой, даже если это оставит других в беде.

— Ты должен найти способ простить и быть добрее к себе. Как только ты это сделаешь, я обещаю, все будет в порядке.

— Ты не понимаешь. — Спорит он.

— Понимаю, больше, чем ты думаешь. — Отвечаю я.

— Ты когда-нибудь ненавидела человека, который любил тебя больше всего на свете?

Мое сердце замирает.

Чувство вины, которое я носила в себе все эти годы, тяжелым грузом лежит на моей спине, а мои демоны воют, желая вырваться наружу.

— Я ненавидела свою маму. — Выдыхаю я. — На ее смертном одре я не чувствовала ничего, кроме ярости и ненависти к ней. — Не в силах сдержать слезы, я даю им упасть, надеясь, что, когда глаза высохнут, мне станет легче дышать. — Я ненавидела ее не потому, что она умирала. Я ненавидела ее за то, что она не помнила меня. В последние минуты нашей жизни она не помнила, кем я была. Кем я была для нее и что она для меня значила.

Вот.

Теперь он знает, почему я такая, какая есть. Почему я защищаю своих любимых со всей силой, которая во мне осталась. Может быть, он поймет, когда узнает о Романе.

Я не могу потерять свое сердце дважды.

Смерть мамы сломила меня, но, если бы я тогда потеряла сына, это бы навсегда покончило со мной.

Поэтому я солгала.

Я держала их отдельно друг от друга.

Все для того, чтобы уберечь его от вреда.

Я бы никогда не смогла пережить потерю своего Романа.

Лукан крепко обнимает меня, пока я плачу. Он ничего не говорит, за что я ему благодарна. Я просто чувствую его тепло и силу, окружающую меня, даже когда ему тоже больно. Это успокаивает меня. Это дает мне ощущение, что в конце концов все может быть хорошо.

Может быть.

— Она не могла контролировать болезнь. — Он шепчет и успокаивающе гладит меня по спине. — Кроме того, я очень сомневаюсь, что она полностью забыла тебя, дорогая жена. Ты незабываема. — Он еще раз целует мою голову. — Прости себя.

Сейчас я это понимаю, но тогда мне было так больно, что я не думала ни о чем, кроме своей боли.

И вот, лежа в постели и глядя на небо, пока мой муж крепко обнимает меня, я прощаю себя за то, что все это время испытывала чувство вины за то, что случилось с моей мамой.

— Ты тоже должен простить себя. — шепчу я. — Ты не мог контролировать действия своего отца и несчастье своей матери.

— Есть так много вещей, за которые мне нужно простить себя, детка, и я никак не дойду до этого. — шепчет он.

— У тебя все получится. — Я хочу, чтобы он знал.

— Такая вера в меня, mia regina46. — Он усмехается.

— Разве никто не говорил тебе, что вера может сдвинуть горы? — Шучу я.

— Не думал, что ты верующая. — Отвечает он.

— В жизни нужно во что-то верить.

— Это правда. — Шепчет он.

— Во что ты веришь? — Спрашиваю я.

— В тебя. — Он шепчет, и я чувствую, что проигрываю эту битву с сердцем и разумом. — Я верю в тебя, Андреа.

Он верит в меня.

Почему?

Я всего лишь лгунья.

Как только он узнает, что я была слишком труслива, чтобы сказать ему правду, он