Безумные клятвы - Киа Кэррингтон-Рассел

Аня машет рукой в сторону примерочной. Я смотрю на нее в замешательстве.

— Платья для тебя. Пошевеливайся.

Я примеряю платье за платьем, которые она для меня выбрала, пока не выхожу в черном бархатном. У него глубокий вырез и одна бретелька, которая пересекает грудь. Спина полностью открыта, а разрез с одной стороны почти до бедра. Это очень сексуально, но при этом формально и элегантно. Она хлопает в ладоши от восторга, указывая на него.

— Это то самое. Мы возьмем его.

— Я могу сама его купить, — говорю я ей, глядя на ценник. Черт возьми, а может, и не могу. Кто платит четыре тысячи долларов за платье? На нем где-то есть золото? Конечно, моя зарплата выросла, но мне все еще некомфортно тратить столько на платье.

— Нет, это мой подарок тебе. Возьми его.

Она улыбается, подходит к стойке и оплачивает, прежде чем я успеваю ее остановить. Когда Алек или Аня принимают решение о чем-либо, это уже непреложно. А когда дело касается денег, это даже не капля в колодце их состояния. Для них это просто вещи.

Смотрю на свой телефон. Сообщения от Алека пока не было, но знаю, что он заберет меня на мероприятие сегодня вечером.

— У моего брата случится сердечный приступ, когда он увидит тебя в этом. Наконец-то все наше состояние будет моим, — говорит Аня с озорной улыбкой.

— Я думаю, он будет счастлив, потому что оно черное и подходит ко всему в его гардеробе.

Она смеется, когда мы выходим.

Думаю, у меня свидание.

С убийцей.

ГЛАВА 48

Елена

Алек стучит в мою дверь на десять минут раньше, чем обещал. Когда я распахиваю её, меня поражает его чёрный костюм — куда более изысканный, чем те, что он носит обычно. И только сейчас я замечаю: сегодня вечером он без перчаток.

— Ты выглядишь…

Он замолкает, и я опускаю взгляд на свое платье и черные туфли на каблуках. Мои волосы наполовину собраны, на губах нюдовая помада с легким мазком прозрачного блеска, а в руках маленькая черная сумка в тон к платью.

— Восхитительно, — заканчивает он.

— Спасибо, ты и сам хорошо выглядишь, — отвечаю я. — Ты сегодня без перчаток?

Он протягивает мне руку.

— Единственная, кого я буду касаться — это ты.

— Тебе не нужно ничего менять, Алек. Я не против, если ты наденешь перчатки, — говорю я, внезапно почувствовав неуверенность, но тронутая его внимательностью.

— Я бы предпочел, чтобы нам не задавали вам вопросов, — говорит он.

Я смотрю на него.

— С каких это пор тебя волнует, что думают люди?

— Я не знаю, но я забочусь о тебе. Сильно. И если я решу сбежать и отвести тебя в кладовку, тебе придется снимать с меня меньше одежды.

— Мы никуда не сбежим, — усмехаюсь я, беря его за руку. Запираю дверь квартиры, и он ведет меня к своей машине.

Любое волнение, которые могло у меня быть по поводу сегодняшнего вечера, испаряется, когда я смотрю на свою руку в его руке. Я знаю, что, несмотря ни на что, мы будем в порядке.

Пока мы едем на мероприятие, я рассказываю ему о вчерашнем шоу и о некоторых людях, которых я с нетерпением жду на мероприятии. Там будет много других актеров, исполнителей и певцов, и я в восторге от встречи с ними. Но я также нервничаю, потому что на некоторых из них я равнялась годами.

Когда мы приехали, хорошо одетый джентльмен открыл мою дверь, а Алек обойдя вокруг вручил ему ключи и взял меня за руку. Я резко втянула воздух, удивленная красной дорожкой и количеством вспышек камер в нашу сторону.

Алек наклоняется и шепчет мне на ухо,

— Ты потрясающая, милая. А теперь сделай то, что у тебя получается лучше всего, — сияй.

Я улыбаюсь, когда кто-то делает фото, и любое напряжение, которое у меня могло быть, улетучивается. Алек ведет меня на ковер, и меня удивляет, то с какой естественной изысканностью он держится, хотя ненавидит толпы и шумиху. Но, возможно, это потому, что он другой, когда мы вместе.

Мы позируем для нескольких фотографий, его рука на моей пояснице, и меня шокирует, что этот ублюдок знает, как позировать. Но с такими скулами и линией подбородка, как он мог не знать?

Когда мы переступаем порог, я наклоняюсь и шепчу,

— Не думала, что ты сможешь привлечь меня еще больше.

— Все-таки поищем кладовку? — поддразнивает он, и я ухмыляюсь, поднимая голову, чтобы полюбоваться огромными люстрами над головой.

Несколько акробатов свисают с потолка, в комнате слышны разговоры, а на заднем плане играет классическая музыка, и я понимаю, что кто-то играет на пианино.

— Сначала мне нужно выпить, — говорю я. Просто чтобы снять напряжение.

Алек ведет меня к бару и тихонько начинает напевать себе под нос:

— Одна маргарита, две маргариты…

Я игриво шлепаю его по руке.

— О, заткнись, сегодня этого не произойдет.

Он ухмыляется, отодвигая для меня барный стул, а затем садится рядом и заказывает себе виски, а мне бокал шампанского.

— А, мисс Лав и мистер Иванов, — с большим энтузиазмом говорит мой директор Стивен. Всегда в образе шоумена. Он собирается положить руки нам на плечи, но передумывает, так как Алек бросает на него предостерегающий взгляд.

Стивен прочищает горло.

— Здесь великолепно, не правда ли?

— Действительно, — соглашаюсь я. — Я просто пытаюсь все это осознать.

— Что ж, у тебя будет всего несколько минут покоя, так что наслаждайся. Я не сомневаюсь, что вы будете окружены в мгновение ока. Было много восторженных отзывов о твоем выступлении.

Мне до сих пор приятно это слышать, особенно от человека, столь уважаемого в этой сфере.

— Я оставлю вас, голубки, еще ненадолго и пройдусь по залу, — говорит он, немного бледнея, когда смотрит на Алека. Я тоже смотрю на него и понимаю, что тот буквально прожигает его взглядом.

Я хлопаю его по груди.

— Эй, без этих территориальных замашек. Он мой босс.

— И если он тебя коснется еще раз, то его уже не будет в живых, чтобы петь тебе дифирамбы.

Я смеюсь.

— Алек, сегодня вечером я буду говорить со многими мужчинами. Но я пойду домой с тобой.

Кажется, это оживляет его взгляд,