Люби меня вечно - Джоанна Линдсей

Кимберли парила на крыльях счастья. Она сама затруднилась бы объяснить, откуда взялось это чувство. Конечно, она выходит замуж, и это было бы счастливейшее событие в ее жизни, если бы только женихом не был человек, который ее не любит. Так что на самом деле у нее не было причин для такого безрассудного счастья.

Она стояла у алтаря, и тот, кому всего через несколько минут предстояло стать ее супругом, стоял рядом; их плечи соприкасались. Он показался ей до того красивым, в торжественном черном костюме, с ослепительной улыбкой, что у нее перехватило дыхание.

Было очень похоже, что он действительно хочет на ней жениться, а не просто следует долгу чести. Кимберли решила: чтобы быть хоть немного счастливой в браке, ей надо отбросить сомнения, чуть притвориться и принять его таким, какой он есть, — обаятельным и чувственным мужчиной.

Она нравилась себе: кремовое платье с белым кружевным лифом и шлейфом сидело идеально. Ее новой горничной, Джин, необыкновенно хорошо удалась мягкая прическа, выгодно подчеркнувшая наиболее привлекательные черты Кимберли.

Меган сама выбрала эту горничную и прислала ее Кимберли, узнав, что та уволила Мэри. Новая служанка — юная, обходительная и доброжелательная особа — готова была уехать вместе с Кимберли в Шотландию.

— Отправляясь на новое место, где все будет тебе незнакомо, очень важно иметь собственную горничную, — объяснила Меган. — Джин будет тебе предана, можешь насчет этого не беспокоиться.

Кимберли попыталась сосредоточиться на словах обряда бракосочетания, поскольку надо было вовремя отвечать. «Всегда вместе… с этого дня… пока смерть не разлучит вас». Какие торжественные обеты, строгие клятвы — и как не вяжутся они с бурлящей в душе радостью! Ей с трудом удавалось спрятать улыбку.

Лахлан взял ее за руку, и Кимберли увидела, что он приготовился надеть ей на палец не только венчальное кольцо, но и великолепное обручальное, с огромным бриллиантом в окружении идеально ровных розовых жемчужин. Это была одна из драгоценностей наследства Макгрегоров. Их доставили и возвратили Лахлану накануне днем. Кимберли была так поражена великолепием этого кольца, что едва успела остановить Лахлана, уже собиравшегося снять с ее пальца изумрудное кольцо, чтобы заменить его бриллиантовым.

Он вопросительно посмотрел на нее и начал было хмуриться. Кимберли поспешно прошептала:

— Мне понравилось первое, которое ты мне подарил… То есть — я хотела бы носить именно его… Если ты не возражаешь.

На его лице медленно расцвела улыбка и очень быстро стала ослепительной. И хоть ему не полагалось целовать ее в этот момент, он поцеловал. Бедному пастору пришлось несколько раз громко откашляться, пока Лахлан наконец не отстранился, позволив выбитому из колеи священнослужителю довести обряд до конца. А потом он снова принялся ее целовать.

Они женаты, по-настоящему женаты! Кимберли была вне себя от радости и едва слышала поздравления всех присутствовавших на церемонии. Вскоре они уехали из Шерринг-Кросса.

Девлин предложил им одну из герцогских карет, предоставил кучера и верховых в сопровождение. Он удивил всех, включая и жену, сказав Лахлану, что будет рад снова видеть его у себя в доме. Говорил он искренне, правда, добавив с улыбкой:

— Только не слишком скоро, черт подери!

Этим он немного разрядил обстановку — расставание получилось не таким грустным. Кимберли готова была расплакаться, прощаясь с Меган. Они с герцогиней очень подружились. До сих пор такой близкой подруги у Кимберли еще не было, и она будет ужасно ж скучать по Меган. Но они договорились писать друг , Д другу. Меган даже обещала, что когда-нибудь приедет ж к ним в Шотландию в гости.

Решили, что они уедут сразу после бракосочетания, так что Кимберли утром отправилась в последний раз повидаться со своим… с графом. Он был трезв, только-только проснулся и говорил с привычной желчностью. А она не питала никаких надежд на более теплое расставание. Удивительно, что визит не испортил ей весь день. Скорее, наоборот, уверенность в том, что она больше никогда не увидит графа, прибавила ей радости.

— Я не жду, что вы придете на церемонию, — сказала она ему. — Прийти — значило бы лицемерить, а вы никогда не лицемерите.