Потому что люблю - Кэролайн Линден

– Я помню этот дом. Интересно, створки окошка в комнате для слуг до сих пор ужасно скрипят?

– Уже нет, – ответила Джоан со смехом. – После того случая, когда вы с Дугласом вызвали жуткий переполох, отец велел заколотить его наглухо. По требованию матери.

– Правильно. – Тристан поморщился. – Я безнадежно испортил ее мнение обо мне, не так ли?

Джоан смутилась:

– О! Я уверена, вы с Дугласом виноваты в этом в равной степени.

– Нет, я знаю, что она возлагала всю вину на меня. Я же не могу заявить, что не виновен? – Он криво усмехнулся. – И все же жаль, что меня больше не пригласили. Это были одни из лучших моих каникул за все школьные годы.

Джоан искренне удивилась.

– Но почему? – Спохватившись, она прикрыта рот рукой. – Я хотела сказать, я рада, что вам у нас понравилось.

– Нет, нет. – Тристан махнул рукой, отметая ее попытку исправить неловкость. – Я знаю, что ваша мать сразу почувствовала ко мне неприязнь, но Хелстон-Холл все равно быт теплым, спокойным местом. Даже когда ваш отец нас отчитывал, он подходил к этому справедливо и был с нами терпелив. Вы удивитесь, если узнаете, что у многих моих школьных товарищей в доме быта такая же холодная мрачная атмосфера, как в моем.

– Вы на каждые каникулы ездили к кому-нибудь в гости?

– Всякий раз, когда бывала такая возможность, – ответил Тристан.

Джоан нахмурила брови.

– Я этого не знала. Дуглас описывал вашу жизнь с немалой долей зависти, называя ее веселой и беззаботной. Думаю, он очень вам завидовал.

Тристан фыркнул:

– Он смотрел на меня из комфорта своего дома и семьи. Я бы с удовольствием поменялся с ним местами.

– Но у вас же был дом, – медленно проговорила Джоан. – И дядя с тетей. Даже если он был темным и холодным, ведь это все равно был ваш дом?

Губы Тристана искривились.

– Если вы понимаете под домом место, где меня терпели во время тех моих школьных каникул, на которые мне не удавалось заполучить от кого-нибудь приглашение в гости, то да – был.

– Терпели?

– Неохотно, – уточнил Тристан. – Если бы я не был наследником – а это обстоятельство неимоверно огорчало моих дядю и тетю, – меня бы вообще не пускали в дом, и все испытали бы от этого огромное облегчение.

– Какой кошмар! – ужаснулась Джоан. – Вы, конечно же, преувеличиваете.

– Нет, это чистая правда. И я бы сказал, это и сейчас так, если вы спросите тетю Мэри. – Тристан сам не знал, почему рассказывает все это Джоан. Он скрестил руки на груди и прислонился к каминной полке. – Вероятно, вы можете посочувствовать…

Джоан покачала головой, не принимая его шутливого тона.

– Временами вы умеете очень сильно вывести из себя, но даже тогда… Почему вам нужно было добиваться от кого-то приглашения в гости? Дуглас говорил, что вы были самым популярным мальчиком в школе.

Он – популярным? Тристан готов был биться об заклад, что его вовсе не любили. Им восхищались, а это совершенно разные вещи.

– Дорогая мисс Беннет, позвольте объяснить вам кое-что о мальчиках. Умный трудолюбивый мальчик может быть популярным и иметь широкий круг друзей. Но мальчишка, который подбивает на всяческие проделки и приключения вне каких бы то ни было рамок, – не популярный, а легендарный. У него откуда ни возьмись появляются друзья и упрашивают его поехать к ним домой. Байки о наказаниях, последовавших в конце таких каникул, только придают его репутации еще больше блеска. – Он раскинул руки и отвесил поклон, как актер после конца спектакля. – Меня редко приглашали куда-нибудь дважды, но по одному разу меня пригласили все.

Джоан была потрясена.

– Вы хотите сказать, что Дуглас пригласил вас в Хелстон-Холл, потому что вы обещали хулиганить?

– Конечно, а почему бы еще ему захотелось меня пригласить?

– Ну, потому, что вы друзья, – пробормотала Джоан, запинаясь.

– Дружба. – Тристан щелкнул пальцами. – Как банально. Где же здесь изюминка?

– Ах да, вам во всем нужна изюминка. Но моя мать во всех беспорядках винила вас. – В ее глазах вспыхнуло возмущение. – Она должна была винить Дугласа! Он пригласил вас только для того, чтобы посмотреть, что вы вдвоем сможете натворить!

Губы Тристана тронула усмешка, в которой юмор смешался с горечью. Было приятно услышать это почти через двадцать лет после событий, о которых шла речь, но сейчас это ничего не меняло. Хотя ему было отрадно видеть в глазах Джоан ярость, направленную в кои-то веки не на него.

– Я ее не виню. Другие тоже не хотели, чтобы я болтался около них.

Губы Джоан приоткрылись, глаза наполнились жалостью. Проклятие! Он не хотел, чтобы она его жалела!

Тристан кашлянул, прочищая горло, но она заговорила раньше, чем он успел открыть рот:

– Вы выгнали своих кузин и тетю из этого дома?

– Что? – Тристан нахмурился. – Нет. Два месяца назад тетя заявила мне, что с нее достаточно, она больше не желает жить в этом доме. Он слишком темный, старомодный и маленький, чтобы подобающим образом провести в нем сезон. И через день после того как она мне это заявила, они переехали. Я никогда не просил ее уйти из этого дома и не говорил ничего, что могло бы вынудить ее переехать.

– Тогда почему она просится обратно?

Тристан прищурился.

– Я вижу, она с вами об этом говорила.

Почему-то сама мысль, что Джоан слушала желчные речи тети Мэри и поверила им, раздражала его еще сильнее, чем сообщение, что тетя Мэри рассказывала о нем небылицы.

– Вообще-то мне рассказала ваша кузина Элис, – уточнила Джоан. Ее щеки слегка покраснели. – Она сказала, что вы бессердечно отказались позволить им вернуться, хотя тетя вас умоляла.

Тристан хотел было оправдаться, но потом передумал.

– Я годами был ее тяжким крестом, – сказал он, – так почему я должен измениться?

Глаза Джоан сверкнули.

– Я этому не верю! Меня только удивило, почему она остановила совершенно незнакомого человека в магазине шляпок и принялась рассказывать такие вещи. Эванджелина сказала… – Джоан смолкла на полуслове, прикусив губу. – Эванджелина сказала, что леди Берк зловредная женщина, которая никогда вас не любила, и что ей не нравился ваш отец. – Джоан повернулась, чтобы еще раз оглядеть комнату, а Тристан в это время уставился на нее с удивлением. – Она хочет вернуться, потому что дом стал намного лучше, ведь в этом все дело? – прошептала она. – Потому что вы сделали его намного лучше, чем она когда-нибудь могла бы сделать сама? Хотя я подозреваю, что главным улучшением был ее отъезд.

Губы Тристана почему-то сами собой растянулись в улыбке.

– Я согласен.

Вопреки всякой логике, Джоан почему-то было очень приятно увидеть недоверчивую улыбку, тронувшую его губы. Он выглядел очень удивленным и очень довольным ее словами. Казалось, она настолько его поразила, что с его лица слетела обычная дерзость. В глазах появилось то же самое выражение, как в тот раз, когда он сказал, что никогда бы не стал ругать ее лицо. Вместо того чтобы встревожиться, Джоан пришла в восторг, радуясь, что впервые смогла мельком увидеть настоящего Тристана, без маски.