Тот первый поцелуй - Саманта Джеймс

Элизабет в нерешительности смотрела на него, беспокойство и тревога ясно читались в глубине ее прозрачных зеленых глаз.

Лицо Натаниеля смягчилось.

— Вижу, вы меня не понимаете, правда?

— Нет, понимаю… Или мне кажется, что понимаю. Но я боюсь за вас, Натаниель.

— Не надо за меня бояться. Я уже давно сам принимаю решения. — Он горько усмехнулся. — Часто ошибочные. Но Морган всегда обитает где-то неподалеку, чтобы надзирать за мной. Возможно, я сам в этом виноват.

Казалось, он разговаривает не с ней, а с самим собой.

— Вы были правы, когда говорили, что я сам должен себя содержать, а не обращаться за помощью к Моргану. Но так было всегда. Он давал мне деньги, когда я в них нуждался. Выручал из беды. Так, наверное, было легче для меня. Я ведь никогда не был особенно прилежным, я оставлял это Моргану. Он у нас в семье самый трудолюбивый. А я самый беззаботный. И беспечный.

Натаниель со значением посмотрел на свое забинтованное плечо.

— Элизабет, прошу вас, не рассказывайте ничего Моргану, — вновь повторил он. — Я сам хочу выкарабкаться. Может, у меня снова ничего не выйдет. Как бывало уже не раз.

— Не говорите так, — мягко пожурила его Элизабет. — Вы ведь не неудачник.

— Как раз наоборот. — Его улыбка была дьявольски насмешливой, настоящая улыбка Натаниеля. — Я мошенник. Негодяй. Безнравственный человек.

— Это не правда.

— Нет, правда.

— Но вы можете измениться. Я вам помогу, Натаниель.

— Какая у вас отзывчивая душа, — рассмеялся он. — Ни одна порядочная женщина не посмотрит на меня, Элизабет.

Здесь пропущен небольшой отрывок…

Она подняла лицо, уже не скрывая слез.

— Боже мой, вы его любите!

— Натаниель, я очень сожалею. Я не хотела вас обидеть.

Он схватил ее руки в свои и крепко сжал.

— К чему сожалеть, — заговорил он с жаром. — Элизабет, встреча с вами была величайшим счастьем моей жизни. Я просто слишком поздно это понял. Если кто должен сожалеть, так только я один.

Элизабет улыбнулась сквозь слезы.

— Натаниель, — начала она…

— Извините, что нарушаю столь интимную беседу, — раздался голос у дверей, — но я хотел бы побеседовать с братом наедине.

С виноватым видом Элизабет вырвала свои руки из рук Натаниеля и встала. Сердце у нее ушло в пятки. И почему только все складывается так неудачно? Вот и сейчас она ведет себя так, будто ее застали на месте преступления.

К ее изумлению, Морган сделал вид, что ничего не заметил.

— Ты не против, Элизабет? Я хотел бы поговорить с братом.

Он держался с ледяной вежливостью. Элизабет в волнении стремительно вышла из комнаты; она не решилась взглянуть на Моргана из страха увидеть осуждение на его лице.

Поморщившись от боли, Натаниель откинулся на подушки и скрестил руки на обнаженной груди. Насмешливая улыбка играла у него на губах.

— Пришел узнать о моем здоровье, Морган? Морган заложил руки за спину.

— Между прочим, я пришел к тебе с хорошими новостями. Стивен навестит тебя только завтра утром, но он очень доволен тем, как быстро ты поправляешься. Он сказал, что завтра ты уже можешь вставать и ходить по комнате, а вскоре вернешься к обычной жизни.

Натаниель коротко хмыкнул.

— Я не назвал бы твои новости приятными. Ты явился, чтобы поскорей выставить меня из своего дома.

— Ни в коем случае, Натаниель. Ты можешь оставаться здесь до полного выздоровления.

— Неужели, Морган? — теперь открыто насмехался Натаниель. — Для меня не секрет, что я нежеланный гость. Если бы не Элизабет, меня бы здесь не было.

Морган не стал ни отрицать, ни подтверждать сказанное.

— Есть еще одно обстоятельство, Натаниель. — Взгляд Моргана был таким же равнодушным, как и его тон. — Ты имеешь привычку забывать, что Элизабет моя жена. Я хочу взять с тебя обещание, что ты будешь помнить об этом.

Натаниель упрямо выставил вперед подбородок.

— Я никогда об этом не забываю.

— Неужели? А как насчет того вечера, когда ты ее целовал?

Натаниель не опустил глаз; последовала длинная пауза.

— Она меня уже простила за это, — наконец оправдался он. — К тому же я был пьян.

— Такие оправдания уже порядком надоели. У Натаниеля дернулся рот.

— Довольно учить меня, как жить, Морган.

— Согласен. Но если бы ты меня послушался, то не изуродовал бы себе жизнь.

Внезапно Натаниель перестал сдерживаться, теперь в противоположность спокойствию Моргана он пылал гневом.

— Знаешь, ты ни капельки не переменился. Ты все такой же непреклонный и суровый. Если я не поступаю по-твоему, значит, я виноват. Скажи мне, Морган, ты так же ведешь себя и с Элизабет? — Он не стал ждать ответа, но обрушил на брата новое обвинение. — Неужели тебе безразлично, что ты сделал ее несчастной?

Морган буквально окаменел.

— Это она тебе сказала?

— Зачем ей говорить? Достаточно посмотреть на нее!

Морган напрягся всем телом, сдерживая ярость; его взгляд, казалось, готов был сразить Натаниеля наповал. Наконец он медленно и глубоко вздохнул, и, когда заговорил, его голос звучал совершенно спокойно:

— Хочу предупредить тебя, братец. Я не позволю тебе разрушить и этот мой брак.

— Можешь не беспокоиться, — бросил ему в лицо Натаниель. — Ты сделаешь это сам, без меня.