Подружки невесты - Джейн Костелло

Спортивный зал «Грин», Ливерпуль

Четверг, 28 июня, 20 часов 20 минут

Мы печатаем статью о Пите Гибсоне в завтрашнем выпуске. В конце концов, выяснилось, что полицейский, которого Гибсон хотел подкупить, наотрез отказался брать взятку, и лично я очень рада такому исходу. Достаточно и того, что известный британский певец с репутацией праведника оказался наркодилером, который регулярно организовывал кокаиновые оргии с участием других знаменитостей. Можно не сомневаться, новость станет сенсацией года!

Только вот я очень нервничаю – словно опять переживаю приступ морской болезни, случившийся со мной однажды во время девятичасового путешествия на пароме при шквалистом ветре. Всем моим коллегам знакомо ни с чем не сравнимое ощущение, которое бывает у журналистов перед выходом в свет по-настоящему сенсационной статьи. Ты одновременно чувствуешь радостное волнение, вызывающее бешеный выброс адреналина в кровь, и леденящий душу страх, что можешь отправить главного редактора под суд (последнее обычно не слишком хорошо для твоей карьеры).

Я трижды проверила все факты (то же самое сделали наши юристы), и все же... Обвинения, которые мы собираемся обнародовать, слишком серьезны, и завтра мы, без сомнения, будем по уши в дерьме.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, я пошла вместе с Шарлоттой в спортзал; впрочем, я так давно здесь не была, что сейчас мне не помешала бы записка от мамы с просьбой освободить ребенка от занятий.

Мы начинаем с беговой дорожки, где я по глупости жму на кнопку с надписью «Мировой рекорд на выносливость». Я надеялась на спокойный старт, однако через несколько минут чувствую себя словно во время подъема на вершину с таким крутым склоном, что для его штурма требуются альпинистские ботинки!

Я прибавляю шагу, но мои ноги словно деревянные, так что я быстро выбиваюсь из сил и в панике начинаю жать на все кнопки подряд, словно семилетний ребенок с синдромом гиперактивности, оставленный без присмотра перед игровым автоматом.

Наконец мне все же удается попасть на кнопку аварийного отключения. Тренажер постепенно замедляет ход, а мне кажется, что мои легкие вот-вот взорвутся. Уф-фф!

Шарлотта рядом весело хихикает. Я перевожу дыхание и тоже начинаю смеяться. Мы истерически хохочем на весь зал, так что окружающие, наверное, думают, что мы наглотались галлюциногенных препаратов.

– Как ты сейчас, Айви? – спрашивает Шарлотта, когда я наконец ухитряюсь правильно настроить тренажер.

– В то время, когда не убиваю себя на беговой дорожке, имеешь в виду? – уточняю я.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

– О, все чудесно! Просто замечательно! Вот только немного нервничаю из-за своей статьи...

Я отлично понимаю, что Шарлотта говорит не о статье. И если быть откровенной, даже такая встряска, во время которой содержимое моего живота словно побывало внутри стиральной машины, несравнима с болью, которую все еще причиняют мысли о Джеке.

Хотя вообще-то вопрос Шарлотты застал меня врасплох. В последнее время люди перестали расспрашивать меня об отношениях с Джеком. С момента нашей ссоры прошло уже три недели, так что новость явно устарела. Вдобавок я никого особенно не посвящала в свои страдания и всем повторяла одно и то же: у меня все чудесно! Великолепно! Замечательно! Лучше и быть не может!

– Что ж, я очень рада, – говорит Шарлотта, однако в ее голосе отчетливо звучит сомнение.

– Ты что, мне не веришь?

Шарлотта замедляет бег.

– Ну... Мы ведь все знаем, как сильно Джек тебе нравился...

– Хочешь сказать, я теперь должна сделать харакири?