Французский поцелуй - Фиона Уокер

Чтобы поднять себе настроение, Салли взяла «ауди» и поехала по магазинам, где купила ужасно дорогое платье. Она мстительно использовала последнюю действующую кредитку мужа.

Но Александра наотрез отказывалась отпускать их в Англию. Она чуть ли не истерику устроила, упрашивая, чтобы они остались еще на десять дней — до вечеринки. Мэтти не мог совладать с эмоциональной матерью и согласился остаться. Но он стал абсолютно необщителен, уходил на длинные прогулки, с головой погружался в странные книги, которые высокомерно называл «научными», или сидел и угрюмо молчал, как сейчас, позируя Тэш.

Мэтти в глубоком раздумье смотрел на Тэш. Она решил, что этот отдых открыл ему глаза на младшую сестру. Сначала она столкнула Хуго Бошомпа в бассейн, затем вынесла его устрашающие «уроки», а теперь Найл избрал ее для своих откровений.

— Все! — объявила Тэш и вздохнула. — Этот портрет должен войти в историю как самый быстрый из созданных мной. Том, ты теперь перестанешь жаловаться, что я рисовала целую вечность?

Вчера вечером Тэш не могла уснуть и допоздна рисовала с набросков, что придало портрету необыкновенную живость, которой обычно не было в ее работах.

Возможно, чтобы рисовать, нужна страстность. Больше всего ей хотелось в этот момент уйти к Снобу. Она несколько раз перечитала книги, которые ей принес Найл, — о том, как возникает доверие между всадником и лошадью. А преодоление страха перед собственным конем на один шаг приблизит ее к Хуго.

— Отлично, — Мэтти встал и направился к двери.

— Дорогой, ты даже не посмотришь? — В голосе Салли послышались нотки нервозности.

— Ах да. — Мэтти взглянул на картину. — Да, очень хорошо, — отрывисто пробурчал он и вышел из комнаты.

Тэш приложил все усилия, чтобы скрыть обиду.

— Тэш, прости. — Салли неловко прижала ладонь к щеке и пожала плечами. — Он немного занят в…

— Дайте мне посмотреть, дайте мне посмотреть! — Том подскочил и начал бегать за спиной Тэш. — Класс! А ты можешь нарисовать еще одну, для моего друга Родни? Ну, пожалуйста, Тэш, пожалуйста.

— Том, я подумаю, Тэш нужно немного отдохнуть от рисования.

Салли рассмеялась, она была рада, что их прервали, и посмотрела на законченный портрет.

Когда она увидела картину, у нее перехватило дыхание. Передано было не только физическое сходство. Лица, отражавшие эмоции, в своем правдоподобии были доведены i ючти до карикатурной верности. Том явно скучал и ерзал, Тор выглядела потрясающе очаровательной и озорной, а Салли — озабоченной и грустной. Но самое волнующее, и лице Мэтти Тэш увидела то, что сама Салли пыталась разглядеть несколькими минутами ранее: мучительное, отстраненное выражение разочарования.

Тэш нарисовала не льстивое изображение семейного благополучия, она подглядела их характеры. И Салли не знала, плакать ей или смеяться.

— Это феноменально, Тэш. Честное слово. Я…

Она посмотрела на счастливое, светящееся лицо подруги и не нашла что сказать. Разве можно объяснить, что картина отражала тот факт, что ее брак, кажется, трещит по швам?

— Я сейчас. Мне нужно догнать Мэтти.

После того как Салли вылетела из комнаты, Тэш уныло посмотрела на портрет. Хотя она и нарисовала его очень быстро, но он казался ей удачным. Может, просто люди сами себя видят по-другому? Просто поразительно, как ранит других интерпретация художника. После того как она нарисовала портрет Макса, он с ней неделю не разговаривал.

Тэш начала собирать свои принадлежности. Она вызволила тюбик с ярко-красной краской из цепких рук Тор, выслушивая рассказы Тома о его успехах на уроках рисования в школе.

— Добрый день, Наташа.

Она посмотрела вверх и увидела помощника Майкла, стоявшего в дверях. Он удобно расположился в солнечном свете, его спецовка расстегнута и открывает широкий обзор загорелой груди.

— Привет… э-э…

Тэш неуверенно улыбнулась в надежде, что он всего лишь зашел, чтобы забрать какой-нибудь скипидар или типа того.

— Тодд.

Австралиец медленно вошел в комнату и встал над ней. Тэш почувствовала, как ее спина напряглась.

Тодд посмотрел на Тома, который делал стойку на руках у стены.

— Мальчик, сделай одолжение, уйди. И забери свою сестренку с собой.

— Мама сказала, чтобы я остался с Тэш, — ответил Том с таким оскорбленным видом, на который только способен семилетний ребенок, стоящий на голове.

— Мне плевать, отвали.

Том перевернулся на ноги и оттащил сопротивляющуюся Тор от туфлей Тэш, которые маленькая девочка перекрашивала в цвет жженого янтаря.

Тэш с удивлением посмотрела на Тодда. Очевидно, он не любил детей.

— Наташа, а я и не знал, что ты рисуешь.

Ей все это кажется или происходит на самом деле?

— Тэш, — пробубнила она. — Зови меня Тэш.

— Классно! Просто потрясающе! — он с восхищением посмотрел на ее картину.

— Спасибо.

— Я сам увлекаюсь фотографией, — начал Тодд. Любой разговор он быстро переводил на свою персону. — Делаю черно-белые фотографии красивых женщин. Никакой грязи, ты же понимаешь. Мне хочется поймать в рамку женскую чувственность. Многие женщины не понимают, как восхитительны их лица и тела, пока не увидят себя на черно-белом снимке.

Его глаза блуждали по ее телу, пока он это говорил.

— Мне больше нравятся цветные фото, — пошутила Тэш, начиная собирать листы бумаги.

— Ты будешь выглядеть очень чувственной, если я тебя сфотографирую, — прошептал Тодд низким голосом.

И тут Тэш поняла: он с ней заигрывал. Отработанные остроты, которые она слышала всю неделю, теперь были направлены на нее. Интересно, она четвертая или пятая в его рейтинге, подумала Тэш.

Сейчас австралиец присел на корточки, чтобы поговорить с ней.

— У тебя потрясающее лицо, Наташа. Я всю неделю не мог оторваться от твоих глаз. Они завораживают.

И в подтверждение своих слов ненадолго уставился в ее глаза. Тэш почувствовала, как ее завораживающие глаза защипало от резкого запаха его лосьона после бритья.

— Наташа, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя просто потрясающие плечи?

Он специально говорил тихо, так что ей пришлось наклониться, чтобы расслышать конец предложения.

— Э… в последнее время нет.

— А следовало бы.

Тодд посмотрел на нее с такой же искренностью, как американский евангелист, просящий миллион долларов в телепередаче.

— Наташа, — он произнес ее имя гортанно.

— Да? — Она немного отступила назад, отчаянно подавляя смех.

— Наташа. — Тодд специально стоял так, чтобы она могла видеть его длинные мускулистые ноги, отчетливо выделявшиеся сквозь тонкую ткань спецовки. — Больше всего на свете мне хочется тебя сфотографировать. И еще больше мне хотелось бы тебя соблазнить, но я думаю, что ты прогонишь меня, поэтому готов удовлетвориться ролью фотографа. Камера займется с тобой любовью, Наташа.