Дьявол по имени Любовь - Линда Чейтер

Большую часть полета в Англию я притворялась спящей, чтобы не разговаривать с Харли. Он же проводил время за чтением дамских журналов, кипу которых купил в аэропорту, подолгу задерживаясь на рекламе «Лапиник». Поглядывая на мужа сквозь полусомкнутые веки, я замечала, что и он украдкой бросает на меня взгляды, вероятно, сравнивая с изображением на страницах журналов. Думал ли Харли о том, что случилось с лицом компании «Лапиник»? Интересовало ли его, почему большеглазая и наивная двадцатилетняя девушка, на которой он женился, так быстро повзрослела?

Когда мы приземлились в Хитроу, я испытала невероятное облегчение оттого, что снова оказалась в Англии. Конечно, аэропорт не самое живописное место на свете, но, только увидев знакомый пейзаж, я поняла, как ненавижу Америку.

Наконец-то я снова дома!

Шофер такси, который вез нас в Лондон, говорил так, будто сошел со страниц «Истэндцев».

— Странно, — прошептал мне на ухо Харли. — Считается, чтобы иметь такой выговор, надо с колыбели слышать язык Боу-Беллз[15].

Боу-Беллз? Чего он начитался? Дурацких туристических справочников? Неужели Харли воображает, что Лондон полон бифитерз[16]и красных телефонных будок? Дальше он начнет рассказывать мне, что лондонские мостовые вымощены золотом?

Выглянув из окна нашего номера-люкс в отеле «Дорчестер», я припомнила, как приезжала в Лондон прежде. Один раз я проплелась пешком половину Парк-лейн с тяжелыми сумками, полными покупок, прежде чем поняла, что иду в неправильном направлении, и остановилась перед зданием отеля, чтобы по справочнику проверить, куда мне следует двинуться. Я вспомнила, как зачаровал меня вид людей в дорогой одежде, входящих в вестибюль отеля и выходящих из него, и как я гадала, что значит чувствовать себя богатой. Мне казалось, что эти люди ощущают себя отличными от других, обычных граждан, таких, как я.

Теперь, став женой Харли, наверное, и я казалась принадлежащей к кругу избранных, однако это было не так. Вероятно, надо родиться богатой, чтобы с пеленок усвоить высокомерие и научиться смотреть на мир как на средоточие благ, призванных удовлетворять твои потребности. Ни Хариэт, ни Синди не родились в богатых семьях. Может, поэтому нам с Харли так и не удалось понять друг друга?

Я долго размышляла, как улизнуть в Гилдфорд. Сказать, что я хочу разыскать родственников? Это не так далеко от правды. Или лучше солгать, что мечтаю в одиночестве побродить по Лондону?

Инстинкт подсказывал мне, что Харли никогда не согласится на это. В конце концов я решила просто удрать, оставив все объяснения на потом. Я не могла рисковать, оказавшись так близко от дома.

На следующее утро я дождалась, когда Харли отправится в ванную, и ускользнула из отеля. На подушке я оставила записку: «Ушла на весь день по своим делам. Не волнуйся. Вернусь поздно. Люблю тебя. Синди».

Мне трудно было написать «Люблю», но скрепя сердце я все-таки сделала это. Пока я не хотела возбуждать его подозрений.

Доехав на такси до вокзала Ватерлоо, я увидела, что поезд в Гилдфорд уже стоит на платформе. Едва поезд тронулся, я выглянула из окна, чтобы увидеть знакомые места: здание парламента, Биг-Бен, новое здание, предназначенное для MI-6[17], и поняла: мои духовные искания послужат и практической цели. Пока я не знала, куда отправлюсь дальше, но уже знала точно, что в Штаты я не буду спешить. Но как мне жить в Англии одной, без Харли? Я ведь больше не гражданка Великобритании. О законах об эмиграции я никогда раньше не задумывалась, предполагая, что они не будут иметь отношения ко мне. Если отсутствие Хариэт еще не заметили, ее документы сослужат мне неоценимую службу. С их помощью я начала бы новую жизнь. Правда, возникли бы кое-какие проблемы, например, разница в возрасте и во внешности, но, поразмыслив о том, как обойти эти препоны, я справилась бы с этим. Через сорок минут поезд затормозил, подъезжая к Гилдфорду, и я испытала приступ меланхолии.

Сколько раз в своей прежней жизни я прибывала сюда из Лондона после одинокого похода по магазинам или театрам — печальная старая дева, возвращающаяся в свою пустую квартиру.

Теперь я была молодой замужней женщиной. Но разве у меня появилась надежда на счастье?

Выйдя со станции, я потащилась вверх по холму, по знакомой привычной дороге, мимо толп покупателей на Хай-стрит. Пока что рекламные плакаты фирмы «Лапиник» не добрались до Соединенного Королевства — я выяснила это у Харли. Поэтому до поры до времени меня здесь не узнают.

Оглядывая встречных, я думала, не увижу ли кого-нибудь из своего прошлого. Каково было бы столкнуться лицом к лицу с Салли или Эндрю? Ведь они не догадаются, кто я?

Запасной ключ оказался там, где я его оставила, в углублении в каменной стене сада. Войдя в общий для всего дома холл, я тихо начала подниматься по лестнице, чтобы старая леди с первого этажа не услышала меня. Дрожащими руками я отперла дверь своей квартиры.

Переступив через груду хлама и писем, я вошла в гостиную.

Прошло не менее трех месяцев с тех пор, как я покинула свою квартиру, но мне казалось, что это произошло вчера.

Я посмотрела на знакомые предметы, и воспоминания нахлынули на меня: книги на столе, грязные кофейные чашки, пустая бутылка из-под виски — свидетельства моей жизни в образе Хариэт.

Увидев свое отражение в зеркале над камином, я вздрогнула — мне почудилось, будто я потеряла ориентиры.

Сколько раз я смотрелась в это зеркало и видела совсем другое лицо!

Сердце мое заколотилось, когда я отворила дверь спальни. Я ожидала увидеть там разлагающееся тело Хариэт, но комната была пуста. Я осмотрела незастланную кровать, сорвала смятые простыни, надеясь обнаружить какую-нибудь зацепку и понять, что здесь случилось, но ничего подобного не было. Желая убедиться, что я ничего не упустила, я прошлась по всей квартире, проверила подсобные помещения, чуланы, платяные шкафы, заглянула даже под кровать, но не нашла следов телесного присутствия той, кем некогда я была.

Убедившись, что не разделяю квартиру с трупом, я взяла необходимые мне вещи — кредитную карточку Хариэт, чековую книжку, паспорт и другие документы. Я проверила календарь на стене. Оказывается, квартирная плата была внесена заранее, и у меня оставалось еще несколько недель до следующего платежа. К этому времени я уже приму решение относительно своего будущего. А пока постараюсь избегать встречи с соседкой снизу, и тогда у меня будет убежище, где я смогу скрыться на несколько дней.

Прежде чем уйти из квартиры, я просмотрела кипу циркулярных писем и счетов на коврике возле двери. Счета могли подождать, как случалось и прежде, но на одном из коричневых конвертов была знакомая мне надпись: