Принц теней - Рэйчел Кейн

Толпа веселых молодых людей протиснулась между нами, и когда они ушли, я увидел, как Ромео о чем-то шепчется с толстой кормилицей. Нянькой Капулетти.

Я бросился прочь от Меркуцио, не обращая внимания на его крики мне вслед, расталкивая толпу по дороге.

Но когда я добрался до места, я увидел, как толстый зад кормилицы, за которой неотступно следует худой слуга, удаляется вниз по улице. В этом конце улицы было много наемников Капулетти, они смотрели на меня слишком внимательно: если бы я стал догонять эту парочку – это только вызвало бы столкновение и не принесло бы мне никакой пользы. Она бы все равно не стала разговаривать со мной.

И Ромео тоже исчез.

Услышав резкий, звонкий свист, я оглянулся: на низкой крыше стоящего рядом здания я увидел своего кузена, который, стоя на самом краю, показал мне язык и насмешливо махнул рукой, а потом скрылся из виду.

Я проклинал цвета Монтекки, в которые был одет: слишком много глаз было вокруг, чтобы я мог позволить себе последовать за ним, не привлекая к себе всеобщего внимания. Эти люди вокруг не должны были даже подозревать, что я обладаю такими способностями к лазанию по стенам, – и он хорошо знал это.

– Ну нет, братец, – пробормотал я. – Так легко ты не уйдешь.

Я посмотрел вокруг, а потом опустил взгляд вниз, на сидевших на мостовой нищих, которые прятались в тени и темных углах и умоляюще тянули руки за милостыней. Совершенно неразличимые, грязные, со спутавшимися волосами – мужчины, женщины, дети… все они были как будто невидимыми, разве что кто-нибудь из богатеев мог пнуть или ударить того, кто, осмелев, тянул его за полу одежды.

Я прошел чуть вглубь, туда, где они прозябали в нищете, и присел перед группкой нищих, откуда на меня уставились несколько пар блестящих глаз. Вынув кошелек, я отсчитал серебро и положил его в их открытые, дрожащие руки:

– Золотой флорин тому, кто найдет моего кузена Ромео Монтекки в течение часа. Быстро!

Может, нищие и вправду были парализованы и умирали с голоду – но только все они тут же вскочили и помчались прочь, подпрыгивая и толкаясь на ходу.

Что ж, раз я сам не мог найти своего кузена – значит, они станут моими глазами и ушами. Голодными глазами и ушами.

Пусть он попробует спрятаться от них.

Я послал гонца во дворец Монтекки за наемниками – они могли мне понадобиться в скором времени. И пока я ждал их прибытия, появился мой слуга Бальтазар. Он прошел через площадь, опустился рядом со мной на бортик фонтана и начал жадно пить воду, зачерпывая ее ладонью прямо из фонтана. Я купил у проходившего мимо разносчика апельсин – и он набросился на него, словно голодающий.

– Ну? – спросил я нетерпеливо.

Жуя сочную мякоть, парень кивнул.

– Я нашел ведьму, – сказал он. – Она согласна встретиться с вами, но она очень осторожна. И напугана.

Мне показалось, что мой верный слуга чего-то недоговаривает, но я сделал вид, что не заметил этого: он никогда не подверг бы меня заведомой опасности, а значит, то, что он утаил, было незначительным и не стоило особого внимания.

– Где?

– Около реки, – ответил он. – Через два часа, не раньше.

Я кивнул, быстро прикидывая: я обещал своим шпионам вознаграждение, а ведьме ведь тоже надо было заплатить – чтобы она разговорилась.

– Я охочусь на своего кузена. Оставайся здесь и, если кто-нибудь его найдет, пошли одного из наших людей, чтобы проверить сведения, прежде чем отдавать флорин, – сказал я.

Мой взгляд уже был прикован к толстому старому горожанину в мягком камзоле, который шествовал по улице в сопровождении жены и ребенка. Его кошелек был набит так же плотно, как и его брюхо, и носил он его с тем же высокомерием, что и гульфик – предмет, вышедший из моды, но все еще находящийся в почете у людей его поколения.

Я встал, чтобы последовать за ним.

– Хозяин, вы… О… – Бальтазар тоже заметил его – а мой слуга знал меня слишком хорошо.

– А я пойду порыбачу, – сказал я и пошел за своей жирной, откормленной форелью.

Выкрасть кошелек у толстяка было делом нелегким, но то чувство удовлетворения, которое меня охватило, когда пересчитывал в укромном месте флорины, выпавшие из него, того стоило. Теперь у меня было достаточно денег на поиски Ромео, который, судя по сведениям, сообщенным первыми из моих разведчиков, поставил себе задачу сбить меня со следа.

Нищие прибегали один за другим, и каждый из них претендовал на флорин, но люди, посланные проверить их слова, всякий раз выясняли, что это был другой молодой человек, не Ромео, а если оказывалось, что это все-таки Ромео, то выяснялось, что он уже ускользнул. Один из нищих видел его рядом с собором, другой – около реки. А третий клялся и божился, что он пьет и плачет в одном из винных погребков города.

Когда уже четвертый нищий пришел ко мне с ложной информацией и протянул руку за флорином, я разгадал маневр Ромео. Он был хитер и умен, и в других обстоятельствах я бы даже порадовался за своего кузена и восхитился его сообразительностью, но не сегодня.

Когда этот нищий бормотал свою версию того, где находится мой кузен, он не только избегал моего взгляда, что было понятно и ожидаемо, но и теребил без конца свой грязный кошель, привязанный к веревке, которая заменяла ему пояс. Я слушал его рассказ рассеянно, сосредоточив внимание на его пальцах. Они двигались безостановочно, они дергались, они суетились…

И я все понял.

Выхватив кинжал, от чего Бальтазар изумленно охнул и отшатнулся, я взмахнул им быстро и точно. Не ради крови – ради денег. Я разрезал пополам его кошель, и из него тут же выпал и покатился по мостовой золотой флорин.

– Ты давал ему деньги, Бальтазар? – спросил я, пока ошарашенный нищий пытался поймать монету.

– Да нет, синьор, зачем же? Мы же не знаем, правду ли он говорит.

– Значит, ему дал их кто-то другой.

Когда нищий наконец ухватил монету своими трясущимися пальцами, я схватил его за грязные косматые волосы и пригнул его голову почти до земли:

– Мой кузен заплатил тебе, не так ли? Он знал, что я делаю. Он дал тебе золотой и велел обмануть меня, так?

– Пожалуйста, синьор, пожалуйста, я всего лишь бедный человек, я никого не хотел обидеть… я только сделал так, как мне велели. – Он скрючился, цепко сжимая грязными худыми пальцами монету, и хотя мне хотелось пнуть его, я только отшвырнул его от себя и брезгливо вытер руки платком, надеясь, что его вши не успели перескочить на меня.

– Поскольку вас подкупили – наш договор отменяется, – сказал я. – Иди и скажи всем, что они ничего не получат от нас. Забери свое золото и распоряжайся им как хочешь, но больше никогда не жди ничего от дома Монтекки, негодяй. – Я хотел было дать ему пинка, но он увернулся, видимо привычный к подобным упражнениям, и растворился в толпе, сжимая в кулаке свое сокровище.