Лунная тропа - Сара Джио

Моя дорогая девочка,

вот ты и добралась до самого конца. Я рада, что тебе удалось найти все мои письма. Я знала, что ты с этим справишься. Мне хотелось познакомить тебя с собой – с той, кем я была все эти годы. Я никогда не вела дневника. Все, что у меня есть, – эти письма. Вот почему я так хотела, чтобы ты прочитала их.

После смерти Маргарет ее сестра Роберта вернула мне все мои письма. Я была настолько потрясена смертью подруги, что не смогла даже перечитать их. Я спрятала их в коробку из-под обуви и изо всех сил старалась забыть о Маргарет, поскольку воспоминания о ней причиняли мне сильную боль. Слишком рано она умерла – в самом расцвете лет. Но память о ней всегда жила в моем сердце. Видишь ли, она оставила здесь частицу себя. Но часть «Синей птицы» она все-таки унесла с собой.

Я хочу сказать, Джун, что именно этот магазин стал местом рождения ее замечательной книги «Баю-баюшки, луна». Думаю, ты и сама успела об этом догадаться. Именно здесь все началось. Долгие годы я хранила этот секрет, поскольку считала себя не вправе разглашать его. Но я знала, что однажды ты унаследуешь его вместе с магазином. Надеюсь, это сокровище позволит тебе спасти «Синюю птицу». Надеюсь, люди и впредь будут заглядывать в то место, которое вдохновило Маргарет на написание ее прославленной книги.

Джун, поступай так, как сочтешь нужным. Кстати, «Баю-баюшки, луна» с автографом Маргарет стоит сейчас очень дорого. В тот день, когда печатали первое издание, Маргарет лично поджидала первые экземпляры в типографии (она всегда умела настоять на своем!). Она приберегла для меня самый первый экземпляр. Там есть одна маленькая опечатка – пролистай до последней страницы и сама увидишь. Плата соскользнула, и вместо одной мышки на подоконнике получилось две. Маргарет сказала, что это судьба: две мышки как олицетворение нас обеих. Две подружки, любующиеся ночью на луну.

Теперь эта книжка принадлежит тебе. Хочешь, сохрани ее, а хочешь, продай. В магазине полно первых изданий, и все они стоят немалых денег. Смело продавай их, если тебе потребуется сохранить крышу над головой. Все эти книги я купила для тебя, Джун. Все, что я делала, я делала только для тебя.

Подобные излияния могут показаться тебе неуместными, однако пришла пора открыть тебе мой самый большой секрет. В 1975 году, когда мне было сорок шесть, я родила свое первое и единственное дитя – девочку с розовыми щечками и голубыми глазками. Нет, не мальчика, хотя именно в этом я пыталась убедить окружающих (я одевала ее в голубое и записала в свидетельстве о рождении неопределенное имя – Джи Пи).

Хоть я и любила малышку всем сердцем, мне пришлось распрощаться с ней – ради ее же блага. Ее отец принадлежал к семейству Магнусонов, которое издавна пользовалось в Сиэтле большим влиянием. Хотя сам он был человеком хорошим и я любила его всю свою жизнь, к моменту нашей встречи он уже был женат на другой. Умер он за пять месяцев до рождения моей девочки. Его жена, узнав о ребенке, пришла в настоящую ярость. Я боялась, что она не успокоится, пока не отомстит мне. Надо сказать, она действительно пыталась это сделать. Когда малышке было семь месяцев, я оставила ее ненадолго в магазине. Я вышла буквально на минутку, и за это время ее едва не украл мужчина в костюме и темных очках. Я закричала, и он сбежал. Уехал прочь на черном «Кадиллаке». Но на следующий день он вернулся – я видела, как он заглядывал к нам в окно.

Стало ясно, что в любой момент я могу лишиться ребенка. Надо было как-то защитить мою девочку. Я обращалась в полицию, но они проигнорировали мою жалобу. К тому же начальником полиции был в то время один из Магнусонов.

Тогда я решила отдать малышку в приемную семью. Подобное решение далось мне нелегко, но другого выхода не было. Я пустила слух, что отдала ребенка (мальчика) состоятельной семье из Нью-Йорка. Викторию Магнусон это сбило со следа, и черный «Кадиллак» перестал приезжать к магазину. Но мне срочно нужно было подыскать ребенку новую семью, и я остановила свой выбор на единственно близких мне людях.

Я хочу сказать, Джун, что мой ребенок – это ты. Моя племянница, единственная мать, которую ты знала, воспитала тебя как родную дочь. Мы обе сделали все, что от нас зависело.

Разумеется, мне не раз приходилось задумываться о том, правильно ли я поступаю – особенно в то время, когда дела у вас дома шли не лучшим образом. К счастью, я была рядом и смогла вовремя вмешаться. Твоя мать тоже постаралась сделать все, чтобы ситуация изменилась к лучшему. Джун, она любила тебя, как собственную дочь, и за это я всегда буду ей искренне благодарна.

Все мы несовершенны, и мое решение, возможно, было не самым удачным. Но тогда я просто не могла придумать ничего лучше. Мне надо было хоть как-то обезопасить тебя.

Разве ты не чувствовала моей любви к тебе? То была материнская любовь. Девочка моя, я прожила совсем не ту жизнь, о которой мечтала, но жизнь редко соответствует нашим ожиданиям. У меня не было ни собственного дома с белой оградой, ни заботливого мужа. Я даже не смогла дождаться того момента, когда ты назовешь меня мамой. Но у меня была ты, и это лучшее, о чем я могла мечтать.

Твой отец ушел раньше, чем ты появилась на свет, но я не сомневаюсь, что он полюбил бы тебя с первого взгляда – так же, как это произошло со мной. Ты стала кульминацией нашей любви, тем подарком судьбы, которого мы меньше всего ожидали. Этот дар пришелся на самый конец нашей любовной истории.